Рецепт убийства для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс Страница 38

— Нет, я буду рада, если вам удастся получить за все это какие-то деньги. Только постарайтесь выбрать благотворительную организацию, которая не станет тратить все вырученные деньги на коктейльные вечеринки или политику.

— Да, конечно. Мы стараемся поддерживать Фонд исследований в области онкологических заболеваний и благотворительную организацию «Спасите детей», – сообщил викарий. – Может, вы хотите выпить чашечку кофе, миссис Рейзин?

— Это было бы очень мило.

— Я оставляю вас с моей женой, она о вас позаботится. А мне нужно готовиться к воскресным проповедям.

— Проповедям?

— Я служу в трех церквях.

— Почему бы не повторять одну проповедь во всех трех?

— Подобный вариант, конечно, искушает, но это едва ли покажет заботу о прихожанах.

Викарий отправился на нижний, подвальный этаж, а его жена – в кухню варить кофе. Агата огляделась. Она подумала, что дом викария, вероятно, очень старый. Оконные рамы перекосило, пол был наклонный. Никакого специально подогнанного напольного покрытия во всю комнату, как в ее доме, только старый дощатый пол, отполированный, как черное стекло. В центре лежал яркий персидский ковер. В напоминающем пещеру камине тлели дрова. На одном маленьком столике стояла чаша с ароматической смесью, на другом – ваза с цветами, а на подоконнике у низко расположенного окна – горшок с гиацинтами. Стулья старые, видавшие виды (Агата поерзала на том, на котором сидела, чтобы убедиться), с пуховыми подушками. Перед ней стоял новый журнальный столик из тех, которые покупают в магазинах «Сделай сам» и собирают дома. На нем лежали газеты и журналы, а также гобеленовый чехол для подушки, над которым только начали работу, и он каким-то образом вписывался в окружающую обстановку. Над головой у Агаты оказались низкие балки, почерневшие от старости и нескольких веков обкуривания дымом. В комнате легко пахло лавандой и древесным дымом, эти запахи смешивались с запахом гиацинтов и ароматической смеси.

В доме было уютно, создавалась атмосфера благости. Агата решила, что преподобный Блоксби – редкая птица в полном недоброжелательности птичнике англиканской церкви, человек, верящий в то, что проповедует. Впервые после переезда в Карсли она чувствовала, что ей ничто не угрожает, а когда открылась дверь и появилась жена викария, у Агаты возникло желание ей понравиться и как-то угодить.

— Я подогрела в тостере несколько кусочков кекса, – сообщила миссис Блоксби. – Холод никак не уходит. Я уже устала поддерживать огонь в камине. Но у вас, конечно, центральное отопление[28], поэтому эта проблема не стоит.

— У вас красивый дом, – заметила Агата.

— Спасибо. Молоко, сахар?

У миссис Блоксби было маленькое, нежное, морщинистое лицо и каштановые волосы с сединой. Эта стройная женщина казалась хрупкой, а длинные нежные кисти рук напоминали о художественных полотнах – именно такие руки художники любили давать героиням своих картин.

— Как обустраиваетесь, миссис Рейзин?

— Не очень хорошо, – призналась Агата. – Возможно, мне придется уехать отсюда.

— О, из-за вашего киша? – Миссис Блоксби говорила совершенно спокойно. – Попробуйте кекс. Я сама их пеку, и это одна из немногих вещей, которые у меня хорошо получаются. Да, ужасный случай. Бедный мистер Каммингс-Браун.