Концерт отменяется - Марина Серова Страница 38

Следом шел синий спортивный пиджак. Нагрудный карман в нем выполнял чисто декоративную функцию, боковые также были обманками, а вот внутри мои пальцы нащупали что-то объемное. Что-то явно больше чем ластик. На ощупь было похоже на какой-то футляр.

Вытащив свою находку на свет, я увидела, что это небольшая – не более чем пять на шесть сантиметров – коробочка, похожая на упаковку из-под конфет. Подобные я видела на заправках – в них продавались леденцы с разными ягодными вкусами – кстати, неплохие. Коробочка, извлеченная мной из кармана, была металлического цвета, без каких-либо изображений или наклеек. Я потрясла ее в воздухе, но никаких звуков изнутри не донеслось. Может, пустая? Чтобы открыть ее, пришлось приложить усилия – при отсутствии петель она закрывалась очень плотно.

Внутри оказалась небольшая плотная бумажка, свернутая в несколько раз. Записка? Но почему она лежала в металлической коробочке?

Кирьянов заметил, что я что-то держу в руках.

— Что там у тебя, Тань? – живо заинтересовался он. – Очередное таинственное послание?

Нет уж, хватит с меня.

— Едва ли. Мне кажется, тут что-то завернуто.

— Так разверни.

Я подняла глаза на Кирьянова и посмотрела весьма красноречиво. Вообще, многие женщины умеют смотреть громко или тихо и уж тем более иронично или саркастично, заставляя адресата своего взгляда испытывать сомнения в собственной адекватности. В данном случае я посмотрела на Кирю с немым вопросом, который можно было бы – в самом общем приближении – сформулировать как «Ничего умнее не придумал?». Видимо, подполковник его понял так, как и было задумано мной, потому что улыбнулся, практически не напрягая лицевых мышц (но я-то заметила), и подошел ко мне.

Что я ожидала увидеть, разворачивая эту бумажку? Драгоценности? Флешку? Наркотики? Реальность снова поставила меня в тупик.

— Что это? – Кирьянов задумчиво посмотрел на мою находку.

Внутри лежали три короткие трубочки, длиной сантиметра два и толщиной не более миллиметра. На конце каждая из них была сплющена в квадратную площадку полтора на полтора миллиметра, на которой вертикально вверх торчал треугольник, напоминающий пирамидку.

— Я никогда не видела ничего подобного. Думаю, это какая-то деталь механизма, похожая на иголку или вроде того. – Я взяла одну трубочку и повертела в руках. – Внутри не видно какого-то канала от острия пирамидки. Едва ли это иголка, по которой что-то подавалось внутри.

— Да, похоже на то. – Кирьянов повертел одну из них в пальцах. – Может, она используется в устройстве, подобном сейсмографу? Или, знаешь, эти музыкальные шкатулки?

— Ничего себе, у тебя достаточно полярные идеи, – усмехнулась я. – Но думаю, ты прав. Мне тоже кажется, что это нужно для считывания информации, а не для ее создания. Непонятно только, зачем они ему в кармане, да еще так надежно упакованные.

Я закрыла коробочку и спрятала ее в карман куртки. Кирьянов направился обратно к той стороне спальни, где стояла прикроватная тумбочка, рассуждая на ходу:

— Ну, почему тщательно упаковано – это понятно. Если наша гипотеза верна, и эти… эм… трубочки нужны для считывания информации, то явно качество считывания зависит от их целости.

— Логично, – отозвалась я, продолжив проверять карманы.

— Однако встает вопрос, зачем он носил это с собой. – Кирьянов перебирал вещи в ящике. На мой взгляд, там не было ничего примечательного. – Либо это было что-то очень важное и дорогое, что нельзя оставить дома…