Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы Страница 39

Люба повела Тошу в ресторан «Узбекистан». Проникнуть туда с улицы, как и в другие столичные заведения, было мало реально – если только сунуть швейцару три или пять рублей. Девушка обошлась без взятки – что-то шепнула на ухо бородачу в униформе, охранявшему вход. Встретил их молодой официант, провел в подобие отдельного кабинета, огороженного ширмами.

– Принеси как обычно, – заказала она, а когда подавальщик унесся, пояснила. – Это Жорик, мы с ним в одном классе учились. Я вас познакомлю и дам тебе его телефон. Соберешься сюда пригласить меня или другую девушку, да хотя бы и друзей, – звони ему и давай сверх счета рублей пять. Всегда будет у тебя, где время провести. Ему и на кухне как для своих готовят.

В самом деле еда оказалась прекрасная – так вкусно в советском общепите Антон никогда не ел. Они ходили танцевать в общий зал, и она учила его: «Когда танцуешь, старайся девушку вести, направляй ее, управляй ей. И на ее движения откликайся, слушай, что ей хочется».

Они выпили бутылку «саперави», и Любовь, запьянев, вздохнула: «Ох, чует мое сердце – воспитаю я тебя для какой-нибудь девчонки, скажет мне спасибо».

– Нет! Я всегда хочу быть только с тобой!

– Ах, что ты говоришь! Да ты представь только, что по моему поводу скажет твоя мама.

В тот вечер Антон проводил ее до подъезда, не дальше, и она впервые позволила себя поцеловать по-настоящему.

Вынесла вердикт:

– Не дурно. Только с поцелуями принцип, как в танце: слушайся партнершу, угадывай, чего она хочет… Давай, беги! А то скоро метро закроют. Я позвоню тебе сама, не хочу, чтобы мама догадалась, что мы встречаемся, да и на работе неудобно, когда ты звонишь.

Тем временем шли студенческие каникулы.

Кирилл, наконец, сдал сессию, да на стипендию. Он был парнем талантливым и за счет школьных знаний, почти не занимаясь в семестр, все-таки вырулил. Уехал к родителям в Орел.

Эдик отправился в Киев: практиковались тогда студенческие обмены с Ленинградом и другими столицами – жили бесплатно в университетских общагах, питались задешево в студенческих столовках, а принимающая сторона экскурсии устраивала.

Эдик и Антона звал в Киев, поездка стоила рублей пятнадцать, да он отказался – надеялся на встречи с любовью, с большой и маленькой буквы. Но девушка его вниманием не баловала. Не звонила, а когда он от отчаяния набрал ее номер сам, разговаривала сухо.

Ему Валентина предложила сходить в кино – но Антон, храня верность Эдику, сослался на нездоровье.

Он в тоске набрал Юлю Морошкину, позвал в Третьяковку – она, в свою очередь (врала или нет?), отбилась тем, что назавтра уезжает к бабушке в Куйбышев.

Поэтому концовка каникул оказалась для Тоши (как он предчувствовал с самого начала) зверски скучной.

Начались занятия. Отношения с Любой не развивались. С трудом ему удалось пару раз залучить ее на свидания: в Пушкинский музей да в театр «Современник». Антону казалось, что она к нему охладела, что между ними все кончено, что у нее есть другой (в чем оказался, забегая вперед, недалек от истины).

С матерью ее, Эвелиной Станиславовной, Антон, встречаясь в коридорах института, радушно здоровался. Завкафедрой улыбалась ему – но и только. Мысли о «научном кладе», спрятанном (спрятанном ли?) где-то на чердаке в Михайловке, отошли на третий план.