Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 41

— Лапуля! – позвал из ванной жену Павел Кириллович. – Лапуля? Да выключи же патефон, умоляю тебя! – теряя терпение, раздраженно потребовал он после безуспешных попыток докричаться до жены. – Забыл тебе сказать, – уже нормальным голосом продолжил Павел Кириллович, когда звуки музыки смолкли. – Звонила тетя Клава, сказала, что дядю Борю разрешили навестить. Съезди к нему сегодня, можешь с собой Людочку взять, он ее обожает.

— Сегодня? – появляясь в дверях ванной, недовольно протянула жена. – Я хотела с Зоей встретиться.

— Лапуля, думаю, мне незачем напоминать тебе, что такое дядя Боря? – оторвался от бритья Павел Кириллович.

— Ладно. Схожу. С Людочкой.

— И купи ему хоть яблок, что ли? Или, может, колбасы? Там, наверно, кормят ужасно, – посоветовал Павел Кириллович.

— Я ему пирожных куплю в «Севере», эклеров, например, или «Ленинградских», он их любит.

— А можно ему пирожные? Не жирновато?

— Пирожные можно всем, – отмахнулась жена. – Тем более после такого стресса. Бедняжка. И подвеска пропала! Как думаешь, найдут?

— Надеюсь. Все, лапуля, наливай чай, мне торопиться надо, – заканчивая бритье, распорядился Павел Кириллович.

Ирина Феликсовна Лукина шагала по Невскому проспекту, постукивая каблучками по весенней мостовой, легко перепрыгивая через лужицы, щурясь от нежного весеннего солнышка, ловя одобрительные взгляды мужчин, и совершенно не ощущала своего возраста. Да и какой это возраст – сорок один год – для стройной, ухоженной женщины? Да ей никто больше тридцати семи не даст. Ирина Феликсовна была совершенно собой довольна. Жизнь ее удалась, беды ее миновали – теперь, после окончания войны, это можно утверждать совершенно точно.

У нее были любящий муж, занимающий хорошую должность, отдельная квартира, двое детей и достаточно денег на мелкие женские радости.

Второй муж Ирины Феликсовны, работник Наркомфина Зиновий Яковлевич, скончался в самом начале войны от сердечного приступа, и Ирина Феликсовна искренне переживала эту утрату. Жизнь без мужа и его поддержки оказалась суровым испытанием, особенно в эвакуации. Без привычного окружения, без денег, без связей. Но судьба оказалась к ней милостива. Там же, в эвакуации, она познакомилась со своим третьим мужем и благополучно вышла замуж, сразу же поправив свое положение. Муж с детства был инвалидом, что-то у него было с ногой. В общем, на фронт его не взяли, а из Ленинграда отправили в эвакуацию, там-то они и познакомились, а потом вместе вернулись в родной город мужа.

К Ленинграду Ирина Феликсовна долго привыкала, все-таки не столица. Но у мужа была хорошая должность, пришлось смириться. У нее появился новый круг общения, в нем теперь было меньше поклонников и кавалеров, поскольку Ирина Феликсовна окончательно простилась со сценой, да и Павел Кириллович, в отличие от мягкого, безропотного Зюси, был ревнив и строг. Но зато у нее появились подруги, новые интересы, да и вообще возраст брал свое. Посидеть с Ликой или Зоей в ресторане за чашечкой кофе с пирожным, выпить по бокалу шампанского тоже было удовольствием. Или появиться в ложе театра в новом платье из панбархата.

Их с Павликом дочка пошла по стопам матери и поступила в Вагановское училище. Это было лестно. Павел Кириллович дочерью очень гордился. Толик уже вырос, стал красивым, видным парнем. Немного франтом, и учился в институте то ли на радиотехника, то ли на конструктора двигателей, Ирина никак не могла разобраться, да это было и не важно, главное, мальчик был при деле. В общем, жизнь определенно сложилась.