Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 42

Сейчас Ирина Феликсовна зайдет в кондитерскую купить пирожные, потом зайдет в училище за Людочкой, и они вместе пойдут навестить в больнице дядю Борю. Очень пожилого и очень состоятельного родственника мужа. Ах, жизнь удивительно хороша!

— Мамочка! – Худенькая, гладко причесанная по правилам училища Людочка бросилась навстречу маме. – А меня сегодня хвалили!

— Умничка. Папа будет рад. – Ирина Феликсовна поцеловала дочку в щеку и поправила ей воротничок пальтишка.

Все-таки иметь дочь гораздо большее удовольствие, чем сына. Толик вечно бегал перемазанный, строил какие-то самолеты, гудел машинами и не любил наряжаться. Ирина сына совершенно не понимала, а после решения Веры остаться в Москве и не ехать в эвакуацию вообще с трудом с ним справлялась. Другое дело Людочка, с гордостью осмотрела дочку Ирина Феликсовна.

— Ну пошли, Людочка, нам с тобой надо навестить в больнице дядю Борю. Ты же его любишь?

— Да, конечно. Он очень добрый и у него всегда есть конфеты!

— В больнице они вряд ли есть. Но навестить его надо, – беря дочь за руку, проговорила Ирина Феликсовна.

В больничной палате было пусто и солнечно. Высокие потолки, чисто вымытые окна; больные, распластавшиеся на своих кроватях, почти не заметные, укрытые казенными серыми одеялами, в больничных полосатых пижамах, с бледными грустными лицами, терялись в залитой солнечным светом кубатуре.

Ирина Феликсовна не сразу узнала дядю Борю, и дело не только в забинтованной голове, а в том, что возле его кровати сидел незнакомый седой человек в халате.

— Добрый день! Вы доктор? – улыбнулась незнакомцу Ирина, жалея, что не принесла с собой цветов: можно было бы доктору подарить, чтобы был внимательнее к больному.

— Добрый день. Нет, я майор уголовного розыска, расследую ограбление квартиры Баженовых, – поднимаясь навстречу Ирине, представился майор. – Ерохин Петр Пантелеевич.

— Очень приятно. Лукина Ирина Феликсовна, а это вот моя дочь, Людочка.

Людочка уже сидела на краешке кровати и, жалобно глядя на дядю Борю, гладила его по руке.

— Вы, так понимаю, жена товарища Закормухина?

— Да, да. Это она, – подсказал слабым голосом Борис Владиславович.

— Давайте, гражданочка, выйдем из палаты, чтобы больным не мешать, буквально на пару слов, – мягко предложил майор, внимательно наблюдая за родственницей потерпевшего.

Жена Закормухина выглядела дамочкой избалованной и сытой. Она была хороша собой, невысокая, с мелкими, но приятными чертами лица, гордой осанкой, хорошо одета. Баженов сказал, что она бывшая балерина – это было заметно в движениях, позах. Но в общем и целом майору она не понравилась.

Ирина Феликсовна поставила коробочку с пирожными на прикроватную тумбочку, коснулась лба больного легким невесомым поцелуем, окутав дурманным ароматом духов, и нехотя вышла в коридор.

— Что вы хотели?

Выглядела Лукина слегка недовольной. Но вовсе не испуганной, отметил про себя майор.

— Гражданка Лукина, вам известно, что случилось с вашим родственником?

— Да, тетя Клава звонила мужу на работу еще два дня назад. – Лукина кивнула, осматривая больничный коридор скучающим взглядом. – Сказала, что к ним в квартиру залезли воры и ударили по голове Бориса Владиславовича. Муж в тот же вечер к ним ездил. А сегодня утром она позвонила и сказала, что врач разрешила навестить дядю Борю.