Мертвое зерно - Игорь Томин Страница 42

— Тогда загадаю, – улыбнулся Илья, – чтобы Любка не делала глупостей. И чтобы у тебя экзамен прошёл как надо.

— Ай! – замахала руками Таня. – Нельзя говорить!

Она незаметно подтянула узелок на своём запястье и добавила:

— А про Любку я ещё подумаю. Вспомню – скажу. Ты только не теряйся. Я не кусаюсь.

— Заметил, – ответил Илья.

Они вошли в магазин. Внутри гудел утренний разговор про хлеб и сахар. Танька схватила батон, махнула Илье рукой и выскочила наружу.

Глава 26. Гость из района

Илья остался стоять у прилавка, прислушиваясь к разговорам сельчан.

— О-о, рад вас снова видеть, товарищ начальник! – Горох только сейчас заметил Илью, и его губы расплылись в неестественно широкой улыбке. – Чай? Какой угодно, хоть цейлонский, хоть грузинский. Вам найдём лучшее!

— Цейлонский устроит. – Илья кивнул. – Но я не спешу. Женщин отпустите.

— Да вас без очереди, товарищ… – продавец метнулся к кассе. Он всё время косил глазами на Илью, будто пытался угадать, что тот знает. – Как дела? Уладилось всё? Уладится, конечно…

Сбоку мужики брали вермут – по бутылке в руки. Женщины предпочитали пряники-жамки, сахар – кто кило, кто два. Разговоры текли, как по канавам вода.

— Смородина-то нынче – ой-ой. – Старушка в платке хвасталась. – Десять банок уже наварила, и всё мало.

— А у нас кусты помёрзли. – Другая вздыхала. – Буду покупать. Дорого, да куда денешься.

— Вермут-то хороший? – Мужик в пиджаке на голое тело повернулся к продавцу.

— Лучший! – Тот ещё шире улыбнулся и снова глянул на Илью. – Вы, товарищ… если что надо – говорите. Мы люди свои. Поможем. Сахаром, мукой…

— Спасибо, – ответил Илья.

Горох опёрся локтями на прилавок, чтобы быть ближе к Илье, и произнёс:

— Женька-то… Василя нашего жена… вчера вечером приходила конфет детям… Лица нет на ней. Глаза все от слёз красные. Вот же горе… – Он мотнул головой. – Жалко бабу. Василь парень честный был. Как же его так угораздило?

— Да, небось выпивши был, – обронил один из мужиков. – Ночь, мост скользкий…

— Неправда, – тут же возразили от прилавка. – Он не пил! Разве что по праздникам рюмку.

— Да не в этом дело, – третий встрял. – Дорога-то мокрая. Руль в сторону – и в реку.

— Ага, будто он первый раз в дождь ехал! – фыркнул Горох. – Не гомоните! Тут, может, иное… – Он повернулся к Илье. – Товарищ милиционер, а следствие-то что думает? Ну… так, по-людски.

— Думает, – сказал Илья. – Для того и работает.

— Не, я к тому… – Горох улыбнулся, но глаза оставались насторожёнными. – Может, туман рассеивается? То да сё… Вон уж люди шепчут: нового участкового назначили. С утра видели – кабинет Василя занял.

— Какого ещё «нового»… – отрезал кто-то из мужиков. – Просто из района милиционер приехал опись делать, да и всё. Бумажки, штампы.

— Ага, опись. – Третий хмыкнул. – Это чтоб наши личные дела вывезти. На каждого жителя деревни заведены – секретные. Ты не знал? На тебя тоже.

— Вот ещё, – воскликнул Горох торопливо и не к месту радостно. – Какие дела? У нас все люди честные!

— На всех, говорю! – упрямился третий. – Вон у соседа брата двоюродного тестя…

Но распространителя панических слухов перебили и перекричали.

— Товарищ милиционер, – Горох повернулся к Илье ближе, голос сделал мягче. – А этот, из района… кто он по званию? И чё сидит в кабинете Василя, от кого стережёт?