Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 44

— Дядя Боря, ну как вы? – распрощавшись с майором, вернулась в палату Ирина Феликсовна. – Вы вспомнили, кто на вас напал?

— Нет, моя дорогая, увы, – тихим страдальческим голосом проговорил профессор.

— Надеюсь, что милиция все же поймает воров и вернет рубин. Этот майор показался мне весьма въедливым типом, – проговорила с надеждой Ирина Феликсовна.

— Уж и не знаю, на что надеяться, – плаксиво ответил Борис Владиславович.

Людочка в это время жадно доедала пирожное – такое счастье ей выпадало нечасто: за диетой дочери Ирина Феликсовна следила строго.

Из беседы с Баженовым и Лукиной майор не вынес ничего толкового. Первый ничего не видел и не слышал. Точнее, слышал какой-то шум в прихожей, но подумал, что это жена пришла, и ни о чем не волновался, пока не получил удар по голове. Да и то получил его лишь потому, что, глубоко погруженный в работу, не отрываясь от бумаг, поинтересовался у супруги: «Скоро ли будем пить чай?» А не спросил бы, может, и вовсе все обошлось бы. Взяли бы воры интересующий предмет и тихо удалились.

Лукина подозрений у майора не вызвала, ничего интересного не сообщила, разве что… побеседовать с приятельницей, знавшей Лукину еще в Москве? Вдруг всплывет что-то важное для следствия. Подвеска прежде принадлежала все-таки Лукиной.

Саня, Леня Сергеев и Иван Дорофеевич стояли возле парадной Баженовых.

— Ну что, соколики, с чего начнем?

— Не знаю, – буркнул Леня. – Я тут всех опросил, от пионеров до пенсионеров. Хоть прохожих на улице останавливай.

— А вот это мысль, – неожиданно оживился Иван Дорофеевич. – Есть, конечно, прохожие случайные, но ведь есть и те, кто ежедневно этим маршрутом ходит! Я, пожалуй, подежурю тут.

— Давай, – согласился Саня. – Я еще раз в магазин загляну, а заодно водителей расспрошу, что товар привозят.

— Тоже дело.

— Я в дом напротив схожу, есть у меня там старушка – божий одуванчик, такая ушлая гражданка, все про всех знает, кто, когда, чего. Пойду с нею побеседую, вдруг поможет? – сказал Леня.

— Ступай, – согласился Иван Дорофеевич, и они разошлись.

— А, молодой человек, проходите, – встретила его Клара Игнатьевна. – Почему так долго не являлись с докладом?

Нахрапистость старушки развеселила Леню, но он никак это не показал, а добросовестно поведал о результатах расследования.

— Гм. Около двенадцати. Так, так. Около двенадцати, – присев у стола, задумалась Клара Игнатьевна. – На вот, кстати, попробуй булочку с маслом и сахаром, мне их Феня испекла. Подруга моя старинная, еще по подполью.

— По подполью? – изумился Леня.

— А ты думал? Я член партии большевиков еще с одна тысяча девятьсот шестого года, – гордо проговорила Клара Игнатьевна. – Я, голубчик ты мой, Ленина лично знала, Крупскую. Так-то. За мной царская охранка охотилась, я в ссылке дважды была, в петропавловском остроге сидела. «Искру» помогала в Россию доставлять.

Леня так и замер с булочкой в руках. А он-то думал, старушка, божьим одуванчиком обозвал. Стыдно.

— Да ты не смущайся. Ешь, – улыбнулась Клара Игнатьевна. – Меня все время то во дворец пионеров приглашают на праздниках выступать, то в президиум, школьники местные на торжественные линейки зовут, и в райкоме не забывают. А Феня – она моя подруга еще с революции. Сейчас, конечно, боевого в ней мало осталось. Сидит дома. Внуков нянчит, булочки вот печет. А я еще держусь. Ну так что же нам делать? – перешла к делу Клара Игнатьевна.