Смерть идеальной женушки - Мэрион Чесни Гиббонс Страница 45

Повисла долгая пауза.

— Это она не у него купила, – наконец сказал Арчи. – Это мне Иэн Ганн из Койла отдал. – Он тут же набросился на жену: – Вот держала бы рот на замке!..

— Я?! – возмутилась она. – А почему он у тебя лежал в ящике с трусами?! – Она зажала рот руками и испуганно уставилась на Хэмиша.

— Ну, Арчи? – спросил Хэмиш. Когда ответа не последовало, он добавил: – Понимаешь, либо ты рассказываешь мне, либо я везу тебя в Стратбейн, и там ты говоришь уже с Блэром.

— Ладно, скажу, – устало вздохнул Арчи. Он взглянул на свою жену. – Я нашел его в кухонном шкафчике в глубине, в банке из-под муки. Забрал к себе в комнату, чтобы чего не случилось.

— Дурачина ты, – ответила его жена, – забыл, что ли, что наша Джин с детишками приезжали чаю выпить? Рори, маленькому, два годика всего, – объяснила она Хэмишу, – и он все лазает в шкафчик под раковиной, вещи вынимает. Я и спрятала отраву, чтоб малыш не нашел. Я ее купила с год назад, крысы у нас в сарае завелись.

Хэмиш перебрал в уме все, что знает о семье Маклин. У Джин, их дочери, было трое маленьких детей, и один из них действительно любопытный двухлетка Рори.

— То есть, – сказал Хэмиш, – ты, Арчи, думал, что твоя жена отравила миссис Томас, а вы, миссис Маклин, подозревали мужа. Н-да, много раздоров посеяла Трикси Томас. Мне придется забрать эту банку. Где вы ее купили?

— У Пателя с год назад, – пробормотала миссис Маклин. – Вы меня тоже поймите. Он с этой бабой за ручку держался. А со мной никогда не держался, даже когда в женихах ходил.

Она протянула к Хэмишу красную руку – неожиданно трогательно, почти умоляюще. Долгие годы близкого знакомства с кипятком, хлоркой и нашатырным спиртом изувечили ее руки. Обручальное кольцо засело под блестящей красной костяшкой, чуть ли не вросшее в распухший палец.

— Завтра мне придется доложить об этом Блэру, – печально сказал Хэмиш. – Я заберу банку.

Глядя на мужа с женой, он со злобой подумал, что, будь Трикси жива, он бы сам ее прикончил. Семейная жизнь у Маклинов шла ни шатко ни валко, но долгие годы они были вполне довольны, а теперь все будет по-другому.

Он свистнул Таузеру и вышел на улицу. Ночь стояла ясная, дождь прекратился, и на небосклоне ярко сияли звезды. Таузер брел за хозяином.

— Ты, – сказал Хэмиш, глядя на пса, – трус несчастный.

Таузер лизнул Хэмишу руку и повел хвостом.

— Но ты собака достойная, и лучше трус, чем псина, которая набрасывается на овец, – закончил Хэмиш.

Он нагнулся и почесал пса за ушами, и Таузер так и заскакал, забывшись от счастья, ведь хозяин его простил.

В магазинчике Пателей было темно, но Хэмиш зашел за угол и поднялся по лестнице, ведущей в квартиру на втором этаже. Через некоторое время дверь открыла миссис Патель, одетая в ярко-красное сари.

— Здрасьте, мистер Макбет, – раздраженно спросила она. – Что вам надо? Ночь на дворе.

Хэмиш всегда поражался, как нездешнее лицо сочеталось с чистейшим шотландским акцентом. Он сказал миссис Патель, что хочет поговорить с ее мужем, и та неохотно пропустила его внутрь. Он вошел в яркую, цветастую гостиную, где обитые красным плюшем кресла и диван так и остались в пластиковых чехлах. На столе красовалась позолоченная корзинка, набитая искусственными тюльпанами; резную столешницу поддерживали четыре деревянных слона. Во всей квартире стоял сильный запах карри. В гостиную зашел мистер Патель. Он был невысокий и смуглый, с блестящими карими глазами и орлиным носом.