Продавец крови - Александр Долгирев Страница 46

О визите Белкина знали, поэтому ему предоставили чей-то небольшой кабинет, изрядно напоминавший допросную комнату. Дмитрий остался в одиночестве ожидать Рысину и принялся осматриваться. Ничего особенно интересного в кабинете не было. Вернее, может быть, и было, но не про его честь – на дверцах всех шкафов были замки, и Белкин не сомневался, что они заперты.

В дверь постучали.

— Войдите!

В кабинет широким и угловатым шагом вошла невысокая, крепкая женщина с аккуратной шапкой коротких рыжих волос и веснушчатым лицом, которое, пожалуй, было излишне волевым. Облачена она была в легкий пиджак поверх рубашки и в юбку.

— Добрый день, гражданка Рысина, я – младший лейтенант Белкин из Московского уголовного розыска, – поднявшись, сказал Дмитрий.

— Рысина Александра, младший бухгалтер, – представилась женщина и протянула Дмитрию руку для рукопожатия. Он ответил. Ее рукопожатие было крепким и твердым – настоящим. Белкину это отчего-то понравилось.

— Можно увидеть ваши документы, товарищ младший лейтенант?

— О, разумеется…

Дмитрий извлек удостоверение и передал его Рысиной, которая принялась внимательно рассматривать «корочку». Минуту спустя Рысина положила удостоверение на столешницу, подвинула ее к Белкину и спросила:

— Можно курить?

— Как пожелаете.

Белкин забегал глазами и завертел головой в поисках пепельницы, но ее нигде не было. Затруднение разрешила сама Рысина, достав из кармана пиджака крошечную пепельницу с крышкой на пружинке. После этого привычным движением достала из того же кармана папиросу, размяла ее и закурила.

— А вы?

— Не курю.

Белкин отчего-то смутился и поспешил уронить взгляд на планшетку, лежавшую перед ним.

— Итак, вы Александра Рысина, тысяча девятьсот седьмого года рождения, уроженка Костромы, работаете на Первом государственном автомобильном заводе с тысяча девятьсот двадцать седьмого года.

— Все так. Помощник токаря, токарь, помощник звеньевого, затем курсы переподготовки – с тысяча девятьсот тридцать четвертого года младший бухгалтер. – Рысина говорила размеренно, но четко, без тени жеманства.

— В тысяча девятьсот двадцать восьмом году вы были похищены аспирантом Института переливания крови Спиридоном Андреевым, который собирался обескровить вас до смерти.

Взгляд Рысиной остановился, а сама ее фигура будто окаменела, но не более чем на несколько мгновений. Затем она поднесла папиросу к губам, затянулась и произнесла:

— Дела старые. Насколько я знаю, Андреев умер тогда же.

— Андреева кто-то убил тогда же.

— Вот как? Я этого не знала. – Выражение лица Рысиной оставалось равнодушным.

— Испытываете что-то по этому поводу?

— Нет, а должна?

— Возможно. Удовлетворение, например, что вы были отомщены.

— Может быть, если бы мне сказали об этом тогда, когда я лечилась, когда пыталась встать на ноги, когда просыпалась с криками посреди ночи, мне стало было от этого легче. А сейчас… это уже старые дела.

Дмитрий вдруг обнаружил, что неотрывно следит за ее рукой с зажатой между пальцами папиросой. Он силой заставил себя посмотреть ей в глаза.

— Заранее прошу простить меня за те вопросы, которые мне придется задать.

— Не извиняйтесь – это ваша работа.

— Так, хорошо. Расскажите о вашем похищении.

Рысина затушила окурок, прижала крышечку своей пепельницы, потом прикрыла глаза и заговорила: