Продавец крови - Александр Долгирев Страница 47

— Я тогда проработала где-то полгода, только привыкла. Стала ходить в театральный кружок. Мне это нравилось, кроме того, можно было познакомиться с интересными парнями, если вы понимаете, о чем я.

— Пожалуй.

— Собрания и репетиции проходили по вечерам, после смены. Народ был уставший, некоторые уже успевали «принять на грудь», но товарищ Лин умел всех растормошить.

— Он вел кружок?

— Да. Настоящий китаец, представляете? Он служил в отделе кадров. Но его уже давно нет.

— Что вы ставили?

— В основном авангард. Ну и Горького. Я чаще всего была молодой рабочей – четвертой слева в третьем ряду…

Рысина улыбнулась. Не грустно – скорее мечтательно. И Белкин понял, что тоже улыбается.

— Однажды вечером, когда занятия закончились, ко мне подошел молодой человек. Я не знала его, но решила, что завод большой – мало ли кого я не знаю. По нему сразу было видно, что из образованных. Нервный немного, но вежливый. И, как мне показалось, «многообещающий».

— Он пригласил вас поужинать?

— Да. Было в нем что-то… неприятное, но он старался, да и я тогда меньше боялась незнакомых мужчин. В общем, следующее, что я помню, – это холод. О, этот холод я буду помнить всегда. Он раздел меня, и я так и была обнаженной до самого конца. Бо`льшую часть времени я спала, а когда не спала, была настолько слабой, что не могла ни звать на помощь, ни пытаться вырваться, ни даже плакать.

— Вы знаете, что он делал?

— Да, знаю. Кровь.

— Он не говорил, зачем он это делает?

— Он вообще со мной не говорил. Может, говорил, только я все равно этого не помню.

— Вы знаете, что там с вами была еще одна женщина?

— Мне потом сказали. Мне помнится чей-то шепот, но ни слов, ни звука голоса. Я знаю, что у нее остались дети.

— А у вас?

— Что?

— У вас есть дети?

Рысина тряхнула головой, резко открыла глаза и свирепо посмотрела на Белкина:

— Нету.

— Простите, я не должен был…

— Почему вы снова просите прощения? Это не вы сделали это со мной.

— Но из-за меня вы вынуждены об этом вспоминать.

Рысина наклонилась вперед и произнесла тихим голосом:

— А я и без вас об этом помню. Но не понимаю, почему вы пришли ко мне сейчас?

— Дело в том, что кто-то снова выкачивает кровь из людей.

— Вот как…

Рысина снова закурила. Белкину показалось, что на ее лице промелькнула тень интереса и даже азарта.

— Значит, десять лет назад вы взяли не того, кого было нужно.

— Вы ведь опознали Андреева по фотокарточке – мы взяли нужного человека.

— Понимаю – вы взяли не всех нужных людей.

— Да, скорее всего.

— Мне очень жаль, но я видела только Андреева. Я даже то место, где меня держали, не смогу описать.

— Его описание есть в деле.

— Получается, вы зря потратили время.

— Не согласен.

— Вот как… вы знали, что я ничего не видела, просто вы хотели посмотреть на меня, попытаться понять, почему я.

— Да, наверное. Вы очень проницательны…

— Для рабочей костромской девчушки?

— Для невинной жертвы чудовищного преступления…

Белкин вдруг понял, что не видит ничего, кроме ее лица, и сам этот разговор давно перестал быть для него очередным допросом. Ему действительно было интересно, причем не только по причинам, упомянутым этой женщиной.

— И что вы видите, следователь Белкин? Почему я?

— Я вижу жизнь. И силу. Он думал, что они были в вашей крови, и хотел взять их себе.