Стадное одиночество - Татьяна Нильсен Страница 48

— Коробка стоит в кладовке у брата Василия, если он её не выкинул.

— Ну, это мало вероятно! Дядя Вася к порядку имеет отношение косвенное, – скептически кивнула Люба и хлопнула в ладоши. – И вот появилась причина брата повидать!

— Хорошая мысль! – поддержал Веретенников. – Однако дело не терпит отлагательств. Я не настаиваю на том, чтобы вы сию минуту отправились в морг на опознание, и всё же.

— Послушайте, – Василиса хотела как можно скорее покончить с расспросами. – Человек был в России много лет тому назад и сейчас нелёгкая принесла его по вопросам бизнеса. Значит, надо искать того, с кем Хельмут имел договорённости. Ни политик, ни бизнесмен не может появиться в чужой стране без предварительных контактов и приглашений. С кем то же он связывался!

— В том всё и дело, что никаких контактов и переписки с живыми людьми нам обнаружить не удалось. А кстати, откуда вам известно, что Россманн прибыл в страну по вопросам бизнеса? И вы не задали ни единого вопроса о том, при каких обстоятельствах было обнаружено тело! – Веретенников подозрительно сощурился. – Всё же вы поддерживали с ним отношения? Вы сказали, что находили Россманна в социальных сетях, но нам не удалось найти даже маленький след!

— Я из пустого любопытства нашла страницу Хельмута на Фейсбуке, но это было лет семь тому назад. Ещё тогда я удивилась, что о его личной жизни ничего нельзя было понять. И его самого я узнала с большим трудом! Он опубликовал только одну свою фотографию. Хельмут изменился, набрал лишний вес, постарел, но на снимке я видела именно Россманна. И напоминаю, что фото я видела семилетней давности, за эти годы многое могло произойти. А о подробностях его приезда в Москву сейчас я узнала из репортажа какой то блогерки или блогерши, не знаю, как правильно сказать.

— Уж не Аделины ли Пироговой?

— Кажется, так её зовут, но точно не помню. Вы можете сами увидеть ролик в интернете.

От злости у следователя внутри всё заклокотало. Он не знал причину приезда немца в Россию, а блогерка знала! Веретенников сам не понимал, на кого злится сильнее – на свою нерасторопность или на девицу, которая оказалась мобильнее и прытче. Он до поры пригасил раздражение и снова обратился к Олафссон:

— Василиса Ильинична, я бы хотел сопроводить вас к месту опознания. Только хочу предупредить, что это зрелище не для слабонервных.

— Это далеко?

— Морг находится неподалёку. Мы дойдём пешком.

— Я пойду с вами! – подскочила Любовь и вскользь глянула на следователя. – Вы не будете против?

— Конечно, не против, – согласился Веретенников и пожал плечами. – Только вам придётся подождать снаружи.

Если ещё несколько минут назад следователь был скептически настроен на то, чтобы перелистывать дневник с записями более чем тридцатилетней давности, то после того, как он узнал, что Пирогова его обскакала и добыла информацию, которой у него не имелось, следователь решил, что не стоит пренебрегать даже малой возможностью. Нужно использовать все шансы, чтобы пролить свет на причины прибытия немца в Россию.

— Может, у вас остались старые фотографии с той встречи в ФРГ?

— Нет. Я ничего не сохранила. Мой муж – отец Любы – имел нрав резкий. Он был ревнивым собственником, и я не хотела его раздражать прошедшим романом. А дневник, я думаю, сохранился.