Запах смерти - Эндрю Тэйлор Страница 48

Я поднес платок к пламени ближайшей свечи. Капитан оказался прав: в углу батистового платка остался похожий на кровь красноватый круг. Я осмотрел руку. Но не обнаружил никаких повреждений.

— Сэр, это, должно быть, краска, не кровь, – сказал я.

— Очень может быть, – согласился Винтур, его интерес к вопросу угас так же быстро, как и возник.

Я нахмурился. В тусклом свете доска для триктрака казалась черной, хотя не исключено, что она была темно-красной.

Капитан потянулся к бутылке:

— Может, для начала поставим по гинее, сэр?

— Или все-таки это была кровь, – задумчиво произнес я. – Пятно крови на доске.

Воображение тут же нарисовало миссис Арабеллу. Она занималась шитьем, сидя перед раскрытой доской, и ненароком поранила палец. Или у нее внезапно случилось носовое кровотечение типа того, что бывает в результате сильной простуды. Несколько капель крови запросто могли упасть на доску и тут же высохнуть, оставшись незамеченными на черном фоне, особенно если в комнате было темно. Мадера растворила кровь, вернув ее в жидкое состояние.

— Ну так как, сэр? Ставим по гинее? – резко прервал мои размышления Винтур. – Ведь ставка всегда добавляет игре остроты, любой игре. Играть просто так, не на интерес, чертовски скучно.

Со времени приезда в Америку я ни разу не играл в триктрак. И сейчас я понял, что мне стало трудно концентрироваться на игре. Первую партию я по глупости проиграл, позволив Винтуру ввести меня в заблуждение.

— Мы играем строго по правилам Хойла[8], так? – Винтур неприкрыто ликовал, радуясь своему триумфу. – Если я ничего не путаю, это означает удвоение ставок. Поэтому мы утраиваем ее для триктрака.

Я кивнул, хотя так и не припомнил, чтобы в главе, посвященной триктраку, мистер Хойл вообще писал о ставках: там в основном говорилось о математических вероятностях случайности в отношении двух шестигранных игральных костей.

Винтур сделал паузу, чтобы выпить за госпожу Удачу, и снова наполнил свой бокал. А я вернул на доску тридцать шашек. К тому времени, как опустела первая бутылка мадеры, капитан задолжал мне одиннадцать гиней.

— Ну что, удваиваем или в расчете? – выкрикнул Винтур, расставляя шашки для следующей игры. – Что скажете? – Он делал ставки с каким-то диким энтузиазмом, который был сильнее простого расчета.

Раздался стук в дверь, и в гостиную вошла Мириам. Она практически неслышно подошла к Винтуру и остановилась возле его кресла, склонив голову и крепко сжав перед собой руки.

— Итак, сэр? Удваиваем или в расчете?

— Как пожелаете, сэр. – Я уже решил для себя, что если проиграю, то сразу закончу игру.

В этот самый момент я уловил аромат духов миссис Арабеллы, случайно оставшихся на платье или руках ее служанки. Я бросил взгляд на Мириам, которая по-своему была весьма привлекательной молодой женщиной, и увидел блестевшие в темноте белки ее глаз, однако она сразу поспешила отвернуться.

Винтур расставил шашки и снова сел в кресло.

— В чем дело, девочка?

— Если позволите, ваша честь, хозяйка просит вас оказать ей любезность и переговорить с ней.

— Разве ты не видишь, я занят? Передай, что буду ждать ее, когда освобожусь.

— Да, сэр.

Мириам, по-прежнему не поднимая головы, вышла из комнаты.

Мои пальцы, словно по наитию, скользнули в карман жилета, коснувшись игральной кости, которую я нашел возле тела Пикетта. Похоже, еще немного, и это войдет у меня в привычку, подобно тому как некоторые люди трогают на удачу кроличью лапку.