Негодяй - Бернард Корнуэлл Страница 49

— Не такой уж преклонный возраст.

— Только не в нашем треклятом мире. – Лайм затянулся своей сигаретой и сильно закашлялся. Это вызвало у него новый приступ тошноты. Лайм отвернулся к борту, его автомат с лязгом упал на палубу.

— Надеюсь, автомат на предохранителе, – сказал я, когда он немного пришел в себя.

— Я ведь не какой-то чертов новичок, – простонал он с жалким выражением лица, затем поднял покрасневшие утомленные глаза на огромный треугольник грота над нами. – Я мог бы сейчас убить кого-нибудь за кусочек коврижки, – сказал он тоскливо. Воспоминание об этом ирландском лакомстве немедленно отправило его к борту, он швырнул свою сигарету и снова свесился через планшир.

— Хочешь, раз и навсегда вылечу тебя от морской болезни? – предложил я.

— Ради бога, как? – Он согнулся, закрывшись от ветра и прикуривая новую сигарету.

— Нужно взять бутылку жира из печени трески, бутылку виски и выпить сразу и то и другое. Тридцать шесть часов ты будешь испытывать страшные муки, но, клянусь тебе, морскую болезнь как рукой снимет.

— О боже мой… мать твою. – Он снова отвернулся к борту. Когда-то я предложил такой же рецепт Майклу Эрли, и тот тоже отверг это предложение. Мы с Майклом были тогда мальчишками. Я безжалостно погрузил его в маленькую шлюпку, а когда два часа спустя высадил на берег, он был похож на дохлого мокрого суслика. Думаю, Майкл мне этого так никогда и не простил.

Лайм плюхнулся обратно на рундук и стал смотреть, как я открываю люк машинного отделения и отсоединяю выхлопную трубу от глушителя. Мы шли под парусами, и двигатель был холодный и неподвижный. Затем я взял тридцатифутовый моток гибкой пластиковой трубки из ящика в кокпите и подсоединил ее к глушителю, закрепив соединение зажимным кольцом. Я протянул свободный конец трубки через переборку в машинное отделение и дальше – в шкафут[23] по правому борту. Лайм, только что оправившийся от своих мучений, нахмурившись, наблюдал, как кольца трубки заполнили люк машинного отделения и палубу кокпита.

— Что это вы делаете? – спросил он.

— Устраиваю продувку в трюме, чтобы побыстрее просохла смола, которой мы покрыли золото.

— Разумно, – одобрил он, будто понял, о чем я говорю, – очень разумно.

Я включил автоматическое управление судна, а затем спустился в каюту, открыл там лари, пропустил через них шланг и провел его в душевую, где имелся специальный насос, откачивающий воду из раковины душа. Через решетку в двери сюда поступал свежий воздух из каюты, и это несколько предохраняло от плесени на стенах кабины. Решетка как нельзя более подходила для моих целей. Я отрезал лишний кусок трубы, отнес в кокпит и выбросил за борт, внеся таким образом свою лепту в загрязнение Средиземного моря.

— Вот, – сказал я Лайму, – теперь все в порядке.

— Эта штука поможет проветрить судно? – спросил Лайм. – А то там внутри чертовски воняет.

— Это отвердитель, скоро пройдет.

— Воняет, как под мышкой у проститутки.

— Видно, ты водил не тех проституток, Лайм.

Он покривился – видимо, ему не понравились мои намеки, но затем оживился, вспомнив, какая награда ждет нас по окончании путешествия.

— Говорят, американские девушки очень хороши!

— Они чистюли! – сказал я ободряюще. – И любят, чтобы мужчины тоже были чистые. Они очень разборчивы в этом отношении.