Подстава от бабули - Кристен Перрин Страница 50

– Твои друзья? – спросил он, голос выдал нотки раздражения.

– Едва ли, – сказала я.

Я решила оставить наши отношения в секрете – кто знал, какие вопросы у Форда были к Арчи. Эрик часто появлялся в поместье, когда Эдмунд был еще жив. Я могу представить, что Форд мог затаить на Эрика злость, особенно если узнал о его участии в борьбе за справедливость Пеони Лейн. Может, в его глазах Арчи был виновен как соучастник.

– Только не верь этому Робину Гуду, – сказал Форд. Он жестом попросил официанта принести винную карту, бегло на нее посмотрел и выпалил название вина, которое, судя по всему, всегда пил, когда приходил в этот ресторан.

– В смысле? – спросила я.

В другом конце зала снова зазвенел смех Арчи, взгляд сам скользнул туда. Он поставил локоть на белоснежную скатерть, расстегнул верхние пуговицы выцветшей рубашки. Куртка куда-то пропала, а на спинке висел принадлежащий отелю пиджак. Видимо, его выдали, чтобы Арчи соответствовал дресс-коду, но тот плевать хотел. Готова поспорить, что он знал половину работников ресторана и они рады были видеть его в зале. Может, до того как сюда зайти, он вообще стоял с кухонным грузчиком у заднего входа и курил. Он и правда Робин Гуд.

Все они – и Арчи, и Эрик, и Пеони Лейн. И, может, даже Берди. Теперь-то я знала, какую роль она сыграла. Они были неким «союзом», который боролся с грехами богачей, пока правосудие закрывало глаза. У Арчи даже был диверсант внутри полиции, который втайне передавал ему отчеты и документы. Насколько же оказался расколот наш город? Как много людей ненавидели Грейвсдаунов?

– В смысле, все не то, чем кажется на первый взгляд, – ответил Форд. Официант налил ему вина на пробу, он целую вечность его нюхал и «раскрывал» в бокале, а затем отпил и одобрительно кивнул. Только потом официант наполнил оба наших бокала.

Мое терпение лопнуло, я резко усмехнулась.

– Не своди все к классовому конфликту. Я просто устала от твоего спектакля. Да, я работаю в пекарне родителей, езжу по деревне на велосипеде и развожу людям хлеб, заляпанная мукой. Мне восемнадцать, я ни разу не выезжала из Англии, я не получу образования. В теории ты легко должен меня впечатлить. И сначала у тебя это прекрасно получалось, врать не стану. Но даже от коктейлей в твоей шикарной библиотеке можно устать.

Форд поставит бокал на стол и окинул меня долгим оценивающим взглядом.

– А ты уверена, что дело и правда во мне и моем образе жизни, а не в том, что ты понаслушалась от семейства Фойл? – Он искоса посмотрел на Арчи, а потом снова на меня.

– Арчи тут ни при чем.

– Да неужели? – Мне показалось, что он собирался сказать что-то еще, но Форд промолчал. – Я не хочу тебя обижать, Фрэнсис. Но я точно знаю, что ты совала нос в недавние трагедии моей семьи.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь, прерывая меня. В груди закипел гнев, захотелось закричать: «Как посмел ты за мной следить?» – а потом вылететь из ресторана пулей. Но я сдержалась. Замерла, увидев его выражение лица. Я решила дать Форду шанс договорить, но не из былых к нему чувств. Я знала, что Арчи и его спутница смотрят. Загадка аварии Грейвсдаунов приковала меня к месту. Я должна была все выяснить. Выяснить сторону Форда и сравнить с тем, что уже знала.

Я не хотела предавать себя ради ответов. Да, хороший детектив должен мягко улыбнуться, заставить Форда почувствовать себя комфортно и аккуратно выудить из него информацию – приправляя диалог комплиментами и остроумными замечаниями. Я хотела быть хорошим детективом, но прежде всего – хорошим человеком. Мы через столько прошли вместе, Форд заслуживал правду, а не лживую версию меня, которая старалась угодить, чтобы получить желаемое.