Мертвое зерно - Игорь Томин Страница 52

Фары с трудом пробивали стену дождя. Как будто впереди открытая площадка. Валя снизила газ. С правой стороны на секунду блеснуло что-то, похожее на мокрый металл. Возможно, борт машины. Она остановилась, перевела дыхание и прислушалась. В кабине слышно только мотор и стук дождя по кабине.

— Илья, где ты, что с тобой? – сказала она тихо.

Она убрала ногу с тормоза и позволила трактору идти дальше. Колёса преодолели очередную канаву, прихватив с собой комья глины. В тот момент, когда Валя начала различать впереди призрачные очертания складов, из мрака в свет фар вдруг метнулась фигура человека.

Валя вскрикнула от неожиданности и резко надавила на педаль тормоза.

Глава 32. Пленник

Илья очнулся от того, что на его лицо лилась вода. Не струйкой – дробью, с перебором, как пальцы по клавишам. Мрак стоял плотный. Гром раскатывался сверху, с небольшими перерывами, и каждый раз казалось, что от него гудит сама крыша.

Илья попробовал подняться. Ладонь нащупала брезент, скользнула по мокрой ткани, упёрлась в мешок. Голова отзывалась тупой болью изнутри, а спина между лопаток ныла так, словно Илья полночи таскал мешки с зерном. Он сперва встал на колени. Затем, держась за подпорку, поднялся на ноги. Его шатало, перед глазами всё плыло. С трудом передвигая ноги, он приблизился к двери. Толкнул. Дверь не поддалась, снаружи загремел амбарный замок в петлях. Склад был заперт изнутри.

— Эй! – крикнул Илья и ударил кулаком в доски. – Эй!

Гром заглушил его голос. Он стукнул снова. Доска отозвалась гулом, как пустой ящик. Псы снаружи лениво залаяли, но тотчас стихли.

Илья нащупал в кармане зажигалку, чиркнул, поднял над головой и посмотрел наверх.

— Мать честная! – пробормотал он.

Чёрный от древности коньковый брус был сломан, часть его отсутствовала, и несколько шиферных листов, которые опирались на него, треснули, сломались, отчего в крыше образовалась приличных размеров дыра, сквозь которую весело лилась дождевая вода. Балка, которая совсем недавно подпирала прогнувшийся брус, теперь лежала на полу, один конец её пристроился на мешках с зерном.

Где-то на подоконнике зашуршал мокрый воробей. Сбоку покатился цеп – ударился о стойку и затих.

— Это что ж получается? – пробормотал он, ощупывая липкое и горячее темечко. – На меня рухнула крыша? Но кто запер амбар?

Он нащупал ногой деревянный черенок лопаты, поднял её и вставил конец в щель между дверью и косяком. Надавил рычагом что было сил, но замок держал крепко, петли выдержали.

— Эй! – крикнул он в темноту. – Есть кто живой?!

Ответил только гром, прокатился на своей колеснице над крышей и умчался куда-то в дальний лес. Илья ударил ещё раз. И ещё. Доска скрипела, качалась, но не сдавалась.

Чувствуя, что теряет последние силы, Илья отошёл от двери и упал спиной на горку зёрна. Замер, прислушиваясь к шуму дождя, к новым странным ощущениям, которые вызывали текущие вдоль его щёк струйки зерна.

Илья выдохнул, сел и посмотрел на пролом в крыше. Решение простое. Вверх.

Он поднял и приставил к стене упавшую подпорку. Вышла лестница для ловких обезьян. Пошевелил ногой мешок, в который упирался нижний конец подпорки. Держит. Встал, со стоном разогнул спину.

— Пошёл, – сказал он себе.

Обхватил подпорку руками и ногами. И по сантиметру, по чуть-чуть полез вверх. Первый ярус. Второй. А вот уже и обломок старого скользкого бруса, на котором раньше лежал конёк. Он взялся за него одной рукой, другой – за кромку шиферного листа с идеально ровным краем и попытался подтянуться. Шифер тотчас надломился под его весом, и Илья едва удержался, чтобы не полететь вниз.