Крик ночной птицы - Дарья Литвинова Страница 52

— Труп ребенка на Жидкова, двенадцать.

Краев посмотрел на дежурного с обреченным принятием.

— Комитетского я наберу, – сказал тот, – а ты сходи к пэдээнщице.

— Я в машине подожду. Собери сам всех. У меня передозировка коллег в организме.

— Ладно, иди в машину.

Ехали молча, следователь снова отправился своим ходом. Надя Мохова вспоминала, что должна делать в таких случаях.

В доме стояли вой, крики; работники скорой сумели согнать всех в одну комнату, чтобы не мешали и не потребляли воздух. Вся компания, схватившись друг за друга, голосила в большом зале за накрытым столом.

Краев прошел первым, увидел маленький труп с лицом, исказившимся жуткой гримасой.

— Сколько ей? – с сожалением спросил он.

— Четыре.

Врач поднялась, покачала головой.

— Раньше бы вызвали, может, успели бы. Долго не могли телефон найти. Нажрались все, плохо соображали. – Она говорила без осуждения, просто констатировала факт. – Со слов, девочка глотнула уксуса, а мать ей дала желудок промыть содовым раствором.

— Нельзя?

— И вы химию не учили? Нельзя. Разорвало у нее все. Вкололи бы обезбол, спасли бы. Если бы повезло.

— Ну тут совсем не повезло.

Мохова заглянула слева, прижала руку ко рту, охнула. Смерть маленьких детей она видела впервые.

— Понятно, – сказал Краев и отправился трясти родственников, по одному вытаскивая их в коридор. Подъехавший Купчин тоже переговорил с врачом, потом раздраженно попросил Мохову, которая стояла недалеко от трупа, «не топтаться здесь» и приступил к осмотру.

— Я задерживаю мать, отца и тетку, – сообщил следователь через некоторое время, подойдя к Краеву, который дописывал объяснение. – Обеспечь конвой.

— А? – не понял оперативник.

— Имеется труп ребенка. Смерть насильственная. Задерживаем всех, кто жил в доме. По статье девяносто первой.

— Мать задержи, и хватит. – Краев не совсем ожидал, что следователь кинется в бой и начнет действовать там, где смерть была причинена по неосторожности: санкция статьи невысока, а тут еще и чистосердечное признание, и раскаяние, и дети как смягчающее обстоятельство – вряд ли суд пойдет на избрание меры пресечения в виде заключения под стражу: куда эта баба сбежит со своим табором? Но если уж Купчин решил очень строго следовать инструкциям, предписывающим особое внимание уделять происшествиям с малолетками, то смысла спорить с ним нет. Но зачем же задерживать весь кагал?

— Ты что, не слышишь меня? – повторил Купчин. – Конвой вызывай.

— Погоди. – Оперативник встал с колен, посмотрел на следователя. – У нас мать призналась. К чему отец и тетка?

— Кто-то же оставил уксус на столе.

— Да уксус уксусом, но виновата непосредственно мамаша, которая соду девчонке влила. От уксуса был бы ожог, но это не смертельно.

— Ты спорить со мной будешь?

— Буду, – пожал плечами Краев. – Не вижу смысла огород городить. Сейчас мать заберем, отдадим в ИВС, остальные не нужны. Если уж очень хочешь, давай ей конвой вызову, только она и так не сопротивляется.

— Я задерживаю троих.

«Вот баран», – разозлился Краев.

— Весь квартал тогда задержи. И продавщицу уксуса. Знала же, кому отпускает.

— Я сейчас твоему начальству наберу.

— Да хоть министру.

Краев развернулся, вышел из дома. Постояв на улице под падающим снежком, он немного охолонул и подумал: пусть задерживает. Ему потом отписываться. Сто девятая, в принципе, не исключает совершение группой лиц, так что ничего они не превышают; а следак потом сам пусть разбирается. Он набрал номер дежурной части и обрисовал ситуацию.