Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 52

— Так и было бы, арестовал, – повторил Косых задумчиво, точно подтверждая свои слова, несколько раз медленно согласно кивнул.

— О Господи, мой грех! Прости меня грешную, Господи, – Елена начала креститься, зашептала молитву. Немного успокоившись, она поинтересовалась: – А преступника так и не нашли?

— Нет, не нашли, – угрюмо сообщил Косых.

Глава 15

На блинах

Машина подъехала к дому Сомова, Елена улыбнулась, предложила:

— Пойдёмте к нам! Ольга обещала блинов напечь, у неё очень вкусно получается, с Фомой пообщаетесь и Соней!

— Не откажусь, – согласился Павел, – при моей холостой жизни выбирать не приходится! Не часто меня блинами балуют.

Оставив машину перед воротами, Косых и Елена прошли через калитку на участок.

Павел немного задержался – потрепал за ухо лежавшего на площадке пса, ласково произнёс: «Хороший пёс! Умный Палтус!» Стал тоже подниматься по лестнице.

За столом на веранде сидела Соня с сыном. Елена пожелала им приятного аппетита и пошла к себе в комнату.

Ольга хлопотала на кухне, периодически вынося шипящие на сковородке жирные душистые блинчики с поджаристой хрустящей корочкой.

В нос Косых ударил аромат выпечки, он поприветствовал гостей, спросил разрешения присоединиться.

— Конечно, садитесь, Павел Иванович, – пригласила Соня, – мы вам всегда рады! Берите варенье, какое любите – яблочное или из малины?

Косых поблагодарил и сел на стул, повернулся к Фоме:

— Как поживаете, молодой человек? Что-то не вижу особой радости на вашем лице от отсутствия утренней зарядки!

Фома сидел набычившись, он только поднял хмурый взгляд на гостя и коротко пробубнил заполненным ртом:

— Нормально.

Снова появилась Ольга и выложила очередную порцию блинов на большое блюдо:

— Угощайтесь, – ласково посмотрела на Павла, – не стесняйтесь, можете руками брать, так даже вкуснее.

— Да я так всегда делаю, – кивнул Косых, – только не часто приходится блины есть. Сам готовить не умею, вот лишь у вас и наслаждаюсь!

В дверях дома неслышно появилась Елена. Перекрестилась на икону, прошла как привидение и, не снимая с головы платок, села за общий стол. Потупив глаза, зашевелила губами.

Присутствующие, глядя на неё, притихли.

Соня вернула блин на тарелку.

Фома засунул свой в рот и стал медленно жевать, поочерёдно глядя на бабушек.

Неожиданно Елена подняла голову и всем улыбнулась, лицо её осветила радость.

— Приятного аппетита! – произнесла она ласково, тоже потянулась к тарелке с блинами.

За столом снова началось активное движение.

— Уф, наелся, – сообщил всем Фома, – пойду в комнату отдохну.

Соня вытерла руку о салфетку и погладила его по голове, тихо спросила:

— Ты не забыл лекарство помазать?

— Не забыл, – тихо буркнул сын и, выйдя из-за стола, направился к себе.

— Пожалуй, и я пройдусь, – сообщила Соня, вытирая руки полотенцем, – Ольга Матвеевна, блины у вас чудесные, если бы не диета, ела бы и ела!

Елена перестала кушать, положила блин в тарелку, с ожиданием повернулась к дочери, точно хотела что-то сказать. Но та будто не заметила этого, вышла из-за стола и стала спускаться по лестнице, направляясь к площадке, где между клумб стояли лежаки и кресла-качалки.

— На здоровье, Сонечка! – запоздало отозвалась Ольга, собрала со стола грязные тарелки с приборами и понесла на кухню.