Какао, улики и мурашки - Моргана Бест Страница 52

— Сначала им кажется, что мы преувеличиваем, а потом в каждом палисаднике воцаряется хаос.

— Спасибо, Бартоломью, – сухо оборвала его Энид, похлопав по рукаву. – Следующий! И запомните: гном без имени – гражданская катастрофа.

Кто-то с отвагой человека, сознающегося в налоговом мошенничестве, пробормотал:

— Гнорман.

Энид тут же ухватилась за это:

— Гнорман – и что дальше?

Мужчина прочистил горло.

— Гнорман с Северной клумбы?

Энид прямо просияла.

— Да! Именно. Одобрено.

Записывая имя, она так сильно нажимала на ручку, что вмятины остались даже на столе.

Пока Энид воодушевляла зал, словно генерал перед битвой, я проскользнула к выходу. Меня провожала самодовольная ухмылка Бартоломью – что-то среднее между школьным старостой и человеком, который исправляет чужую орфографию в общем чате.

И тут, словно вселенной захотелось добавить моему дню ещё остроты, из офиса WIRES вышел Питер Мурлыкатель.

— Нарел! – как всегда жизнерадостно окликнул он. – Слышал, у тебя была стычка с этим мерзким репортёром.

— Быстро же здесь разносятся новости, – сказала я, пытаясь говорить с иронией, хотя вышло, кажется, просто устало. – А ты что здесь делаешь? В WIRES, я имею в виду.

Улыбку Питера можно было разливать по бутылкам и продавать как концентрат оптимизма.

— Мне сообщают о бездомных кошках. Я их отлавливаю и устраиваю на передержку. Там их выхаживают, а потом пристраивают новым хозяевам.

— Это замечательно, – сказала я. – Летти всегда говорила, что с радостью занялась бы чем-нибудь подобным.

Что-то промелькнуло у него на лице – и исчезло прежде, чем я успела понять, что именно. Может, после долгого дня у меня просто разыгралось воображение.

— У тебя есть время выпить кофе? Может, захочешь ещё что-нибудь спросить о своём коте. Я у тебя в долгу.

Я оглядела зал. Полицейских нигде не было.

— Не о коте. Но ты не против ответить на несколько вопросов о Грэме Гибсоне и Бобе Джонсе?

Он поднял руки ладонями вверх.

— Спрашивай о чём угодно.

Мы юркнули в соседнее кафе – то самое, что выдавало себя за кафе здорового питания, но держало столько шоколада, что жизнь всё-таки имела смысл. Мы сделали заказ, нашли свободный стол и едва успели сесть, как Питер подался вперёд.

— Я думал, слухи о тебе преувеличены, но теперь… – Его улыбка стала шире. – Может, в них и есть доля правды.

— Что за слухи? – спросила я, готовясь к худшему.

— Что ты живёшь на одном шоколаде. – Он рассмеялся, будто за всю неделю не слышал ничего смешнее.

Я улыбнулась.

— Я исправляюсь. Вот сейчас заказала шоколадное суфле с апельсиновым соусом. Ещё несколько недель назад заказала бы шоколад с шоколадом.

Питер продолжал смеяться, явно уверенный, что я шучу.

Когда принесли еду, я спросила:

— Полиция сказала, что у Гибсона есть алиби. У него часом нет брата-близнеца?

Питер проглотил кусок.

— Насколько я знаю, нет. А что?

— Из-за алиби. Я уверена, что Боба убил он, а ума у него хватит придумать, как это алиби обойти. Брат-близнец показался самой очевидной лазейкой.

Питер покачал головой и снова принялся за еду.

— Знаешь сериал «Смерть в раю»? – спросила я.

Он кивнул.

— Там постоянно создают фальшивые алиби, подтасовывая время смерти. Но здесь этот фокус не пройдёт: время установлено точно. Боба убили прямо за моей лавкой. Поэтому его так называемое железное алиби вообще ни с чем не вяжется.