Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 53

Она соскальзывает на пол и целует его в лапу. Лабан чуть приподнимает голову и смотрит на нее непроницаемым взглядом. Может быть, считает, что она должна взять себя в руки. Может быть, готов принять ее поклонение.

Так мог бы вести себя Ян Инге, а не она. Лежать на полу и целовать лапы своей собаке. А он свистит в ванной. Ян Инге никогда не насвистывает узнаваемые мелодии, а свистит и все, выдавая обрывки музыкальных фраз. Если она говорит ему об этом, он удивляется. Он-то уверен, что насвистывает мелодию. Темное дело. Но как он может быть так спокоен сейчас? Обычно он больше всех волнуется из-за Лабана. Стоит псу слегка захромать, или его слабит, или он начинает драть когтями ухо, Ян Инге тут же поднимет переполох. А сейчас он, кажется, смирился с ситуацией. На него не похоже.

Что-то сильно толкает Анетте в бок; это Ян Инге хотел открыть дверь из ванной.

— Подожди, – говорит Анетте и забирается назад, на постель. Ян Инге стоит на пороге, от него попахивает лосьоном после бритья. Он переводит глаза с нее на собаку и назад.

— Странная ты, – говорит он.

Карл

Карл откидывает голову назад и вдыхает полной грудью. Все, как он и надеялся, все косточки в теле наслаждаются теплом. Вместе с паром уходят скованность и боль. Всего несколько минут, и все тело становится мягким и податливым. С внутренней стороны к бортику бассейна приделана полочка с отверстием, в которое идеально вставляется бокал с вином. Карл непроизвольно улыбается: это же самая суть норвежского хюгге. На бортике лежит мыло, и Карл готов поклясться, что оно пахнет хвоей. Так и есть, хвоя. Все как надо. Он бы мог нежиться тут долго. Но до ужина остается меньше часа. Уле, похоже, вполне справляется с готовкой, но Карл хочет разведать обстановку прежде, чем все сядут за стол.

Хорошенький отдых вышел. Ему жаль Дорте: понятно, что она винит себя в том, что все повернулось так неудачно. И душу бы вытрясти из этих горе-охотников. Но толку-то? Сделанного не вернешь. Бедная псина отравлена, уже, считай, мертва. Эх, неуклюжий Лабан! Этот ласковый зверь вдохнул жизнь в скучную до оскомины семью сестры. Карл лежит в облаке благоухающего лесом пара и думает о том, что Лабан для него – нечто вроде смягчающего обстоятельства в деле старшей сестры и ее мужа. Обычно такие правильные и педантичные (Ян Инге редкостный зануда), они делаются ребячливыми и озорными, да просто живыми, когда рядом Лабан. Умеют же собаки творить с людьми чудеса! Другие животные тоже, но из песни слова не выкинешь, собаки – особенно.

Карл отпивает глоток вина, уже тепловатого. Трагедия трагедией, но он, признаться, глаз положил на этот хутор, и в голове у него множатся планы. Иннсетра – настоящая находка, идеальная стартовая точка для вылазок на дикую природу. Надо только приурочить походы к другому сезону, хотя бы не позже сентября.

Открывается дверь, входит Дорте. Останавливается возле идиотского балдахина, со всех сторон нависающего над кроватью, и теребит его пальцами.

— Ну как тебе бассейн?

— К хорошему быстро привыкаешь. – Карл приподнимает бокал, показывая, что пьет за нее. – А ты где была?

Она раздвигает балдахин и садится на кровать вполоборота к нему.

— У мамы с папой. Зайчики, разрядились в пух и прах и не желают выходить из номера, пока мы не придем.