Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 54

— Придется поторопиться.

— Дa. – Дорте дергает себя за суставы пальцев, она всегда так делает, когда волнуется. – Уле кормил охотников обедом, и они начали качать права. Потребовали вина, но Уле налил им по одному бокалу, и баста.

— А они что хотели, полную бутылку?

— Именно. В общем, хамили. Мама видела, что они уже и так вовсю попользовались баром.

— Остается надеяться, что они не слетят с катушек. Такое впечатление, что они крепко держат нашего хозяина за яйца.

Дорте опускает глаза.

— Можно было ожидать.

— Да, можно было.

Желая подбодрить ее, Карл показывает на платье, висящее на вбитом в стену крючке. Платье розовое, но фасон такой, что оно выглядит смело, несмотря на цвет.

— Классное платье!

Она бледно улыбается.

— Я его не надену. Как-то розовое сегодня вечером не в тему.

— Ты серьезно?

— Да. Надену лучше маленькое черное. Я его всегда беру с собой, на всякий случай.

— Но у нас и не похороны ведь, сестренка!

— Как сказать, кое-кому предстоит скоро умереть. Представляешь, какое будет лицо у мамы и Анетте, если я к ним выйду в этом платье? Нет, исключено.

Дорте открывает дорожную сумку и роется в ней. Вытаскивает какую-то маленькую тряпочку. Карл закатывает глаза.

— Ну знаешь, это тоже довольно секси.

Дорте ухмыляется.

— К счастью, я пока еще могу носить платья без рукавов. Не знаю, как долго смогу.

Он смотрит, как она вешает черное платье поверх розового.

— Надеюсь, ты не ждешь, что я облачусь в парадный костюм?

— Да конечно, нет. Но ты ведь оденешься понаряднее?

Дорте закрывается в ванной, а Карл уговаривает свое тело вылезти из горячего водяного кокона. Конечно, он прихорошится. На стуле уже приготовлены черные хлопчатые брюки, светло-зеленая рубашка и черный шерстяной пиджак. На его вкус, наряднее некуда. Быстро одевшись, он выкрикивает короткое “пока!” в сторону ванной, где скрылась Дорте.

В холле полутьма, огонь в очаге не горит, свечи не зажжены. Зато из широко распахнутой двери в комнату для собраний бьет резкий белый свет. Отобедавшие охотники сидят на стульях и наблюдают за Уле, убирающим за ними со стола. Грязные тарелки, пустые бокалы, почти опорожненную кастрюлю он переставляет на тележку движениями, в которых читается сдерживаемая ярость. Карл останавливается на пороге. Мужчины поднимают на него глаза, и Уле оборачивается.

— А, это ты.

— Тебе помочь? Похоже, от твоих новых гостей помощи не очень-то дождешься?

В резком свете висящих под самым потолком ламп под глазами у всех легли синеватые тени. При виде Карла лицо старшего охотника заметно помрачнело, и теперь он наклоняется вперед.

— То есть?

— Ну как… – говорит Карл, становясь рядом с Уле. – Вы завалились на семейное торжество, отравили собаку моей сестры, а с Уле обращаетесь как с прислугой. Некрасиво как-то.

Уле легко касается его руки.

— Ладно, Карл, спасибо, скоро все будет готово.

Но теперь уже оба охотника выпрямились, и младший вызывающе заявляет:

— Ты прекрасно знаешь, что мы отравили собаку случайно!

— Знаю, и знаю, для кого предназначался яд. В тех рюкзаках отравленного мяса хватит, чтобы погубить целую волчью семью. А волки здесь защищены законом, и вы это знаете, я думаю!

— Мы не… – начинает младший, но старший одаривает его таким взглядом, что тот замолкает.

Потом старший поднимается со стула, расправляет плечи и встает прямо перед Карлом, свесив руки вдоль тела. Он весь с ног до головы серый: волосы седые, борода седая, шерстяное нижнее белье серое с какими-то выцветшими зеленоватыми полосками. Высокий, крупный. Карл противится инстинкту, подсказывающему, что лучше бы отойти на шаг. Стоит, где стоял, но придерживает тележку рукой, так что и Уле приходится остаться на месте. Карл спокойно встречает взгляд старшего. Как там его, Стейн, что ли?