Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 55

— Много ты знаешь, – медленно выговаривает Стейн. – Но вот спорим, что ты понятия не имеешь, каково жить в тутошних селах, когда вокруг рыщут дикие звери.

— Да просто ужас, наверное. Ведь не больше двухсот лет прошло с тех пор, как у нас в стране в последний раз волк загрыз человека.

— Волки суются все ближе, кто здесь живет, знают. Если бы решения принимали такие, как ты, то в деревнях никого бы уже не осталось.

Карл качает головой. Сколько уж раз он слышал, что “такие, как он”, то есть городские, ни черта не понимают!

— Вы сами толкаете народ бросать свои дома. В зоне расселения волков немало совестливых людей, кого не устраивает, что каждый второй волк, умирающий в Норвегии, погибает от руки браконьера.

— Местные спят и видят разделаться с волками, – жестко бросает Стейн. – Волк – животное-вредитель. Он нашей природе чужой.

— Чужой, да? – Карл переводит глаза со Стейна на Гейра и назад. – Премию за отстрел волка в Норвегии платили с 1730 года, так что в наших лесах он уже долгонько водится.

— В наших местах волков совсем не было уже давно. А бедствием они тут стали только после того, как сюда их стали специально завозить и выпускать. Крестьяне скоро не осмелятся выгонять овец на выпас.

— И сотни охотничьих собак порваны волками, – фальцетом вставляет Гейр.

— Что волков сюда завозят, это конспиративная теория, сто раз разоблаченная, – спокойно говорит Карл. – Скорее дело в том, что охотники видят в волке конкурента и не желают делить с ним добычу. И воюют с ними не ради бедных детишек, боящихся идти в школу, не ради крестьян, оплакивающих своих овечек. А ради собственной выгоды.

Карл говорит, но не сводит глаз с ручищ Стейна, постепенно сжимающихся в кулаки.

— Да ты видел хоть раз пастбище, усыпанное порванными овцами? – говорит Стейн дрожащим от гнева голосом. – Видел бы, не скоро бы забыл.

— Понимаю, как это ужасно, и для крестьянина, и для его животных, – отвечает Карл. – Но все ли крестьяне поддерживают запрещенную охоту на волков? Действительно ли те, кто оплакивает своих животных, сквозь пальцы смотрят на то, чтобы другие животные гибли в муках, наевшись яда?

— Здешние крестьяне нас поддерживают. Ты же можешь подписаться под этим, Уле?

Карл чувствует укол совести за то, что втянул в перепалку Уле. Пытается придумать, что бы такое сказать, чтобы направить разговор в другое русло, но Уле опережает его:

— Но ведь не все согласны с такими методами, – бормочет он.

— Если волков разведется еще больше, всем занятиям и промыслам в наших селах конец, – говорит Стейн, вперив в Уле жесткий взгляд. Потом переводит глаза на Карла. – И да, волки убивают много лосей. Отбирают у нас пищу, отбирают собак, отбирают скотину, отбирают у нас свободу…

— И баб? – тут же вставляет Карл, не сумев сдержаться.

У Стейна бледнеют костяшки на пальцах рук.

— Что ты сказал?

— Ты говоришь, что волки отбирают у вас все, значит, они и баб у вас отбирают?

Похоже, Стейн вот-вот накинется на него.

Уле покашливает.

— Ну, господа, прошу меня извинить, мне через четверть часа подавать праздничный ужин.

И исподтишка бросает на Карла взгляд, говорящий, что лучше бы он тоже сейчас ушел. Они оба разворачиваются к двери и видят на пороге комнаты для собраний наряженных и причесанных юбиляров. На отце темный парадный костюм и белая рубашка, мать в красном платье простого покроя.