Губернское зарево - Евгений Сухов Страница 55

— А этот… хмырь в драповом пальто с барашковым воротником и бритым затылком… Дождался он тебя позавчера?

— Венедикт Ерофеич, что ли? – с интересом посмотрела на Николеньку Лизка.

— Ну да, Венедикт Ерофеич, – подтвердил Титан.

— А ты что, ревнуешь? – кокетливо спросила барышня.

Она хихикнула и стала ластиться к нему, пытаясь пробудить в нем новый интерес к ней. Пробудила… Еще через четверть часа, откинувшись на подушки, она решила уточнить:

— Так почему ты про него спросил? Про Венедикта Ерофеича-то… Правда, ревнуешь?

— Еще чего, – не сразу ответил Титан, поскольку после бурных телодвижений, напрочь отключивших мозг, поначалу не понял, о ком идет речь. – Просто мне показалось, что Зинаида его… опасается, что ли.

— Его все наши девочки побаиваются, – ответила Лизка, немного обиженная этим «еще чего».

— И ты побаиваешься? – спросил Николенька.

— И я, – подумав, кивнула она.

— А чего в нем такого опасного? Мужчина видный, представительный.

— Он богатый, да еще со связями. Богатые все со связями. И все опасные…

— А он не говорил, кто он такой? – проснулся в Николеньке-гимназисте тайный агент.

— Говорил, – метнула в него хитренький взгляд Лизка и добавила: – А ты все-таки ревнуешь…

— Есть немного, – признался для вида тайный агент полиции. – Так кто он такой?

— Он – строительный подрядчик. Ездит по слободам и нанимает людей на работы.

— А откуда тебе известно, что он богат? – как бы нехотя спросил Титан.

— Ну, как же, вчера он мне за все про все аж синенькую[5] отвалил. А Зинаиде Петровне новые ботики купил на меху за семнадцать рублей. Да это еще что! – Лизка раскраснелась, поскольку разбогатеть было ее заветной мечтой. – Он мне целую кипу процентных бумаг показывал с неотрезанными купонами. Говорил, что таких ценных бумаг у него – на сорок тыщ!

Кто тайный агент полиции, милостивые судари?

Это человек, который всегда настороже. Он памятлив, наблюдателен и умеет сопоставлять услышанное и анализировать. Николенька тоже сопоставил, и получилось так, что процентные бумаги, которыми хвалился подрядчик Венедикт Ерофеич, и процентные бумаги, которые пропали у убиенной владелицы дома в Ямской слободе (об этом уже знал весь город), слились воедино. По крайней мере, ему этого очень хотелось.

— А где он живет? – нехотя, с зевком во весь рот, спросил Титан.

— Да кто ж его знает? – отозвалась Лизка. – Верно, где-нибудь в центре…

Больше тайный агент вопросов Лизке не задавал. Ему уже было с чем идти к околоточному надзирателю Петухову…

Выслушав доклад Титана, околоточный Петухов задумался.

Конечно, далеко не факт, что процентные бумаги, пропавшие у покойной Марьи Степановны Кокошиной, и процентные бумаги, коими похвалялся в публичном доме некий строительный подрядчик Венедикт Ерофеич, – одни и те же доходные бумаги. Однако сообщение Титана было, несомненно, весьма интересным. Околоточный уже не хмурился и не строил из себя недовольного полицейского. Малость подумав, он подобрел лицом и произнес:

— Молодец.

— Рад стараться, господин околоточный надзиратель, – расплылся в улыбке Титан, уже понявший, что пропуск двух конспиративных встреч ему прощен. А посему, осмелев, задал волнующий его вопрос:

— А вознаграждение за столь ценную информацию мне полагается?

— Да, если она, и правда, окажется ценной, – не стал юлить Петухов.