Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 57

Отец опять переводит взгляд на двоих, сидящих перед ним на стульях.

— Но даже если бы вы не оказались здесь из-за оползня, а творили бы свои подлые делишки, все равно пострадали бы невинные. Волки, лисы, росомахи, рыси. Вам совсем нет дела до тех, кого вы лишите жизни? Ястребы, зайцы, мыши, любое существо, обитающее в лесу, может отравиться ядом, который вы таскаете с собой. Это безответственно. Совершенно безответственно.

Из двери на крыльцо потянуло холодом – это вошла Дорте. И замерла как вкопанная. На плечах у нее большая серая шаль из мохера, и Карл видит, что сестра тщательно накрашена. Она шевелит губами, явно собираясь спросить, что происходит, но мать знаком подзывает ее к себе. Может статься, сейчас как раз подходящий момент, чтобы прекратить эту сцену и закрыть дверь. Карл протягивает руку, чтобы дернуть отца за рукав, предложить ему выйти отсюда, но тут опять встревает Гейр. Нет чтобы промолчать.

— Волк – животное-вредитель.

У отца уже готов ответ:

— Самое вредное из животных – это человек. И что бы вы ни говорили, волк защищен законом. Травить волков – экологическое преступление!

Выдав эту тираду, он уходит, печатая шаг. Карл бросает осторожный взгляд на охотников. Они сидят рядком, выпрямившись, губы сжаты, словно они судьи, а не преступники, которым только что огласили приговор. Стараясь сохранять показное спокойствие, Карл выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Уле как раз зажигает свечки в баре. Окружающее внезапно опять обретает краски и даже кажется уютным и безопасным. Но непохоже, чтобы члены семьи, кучками разбредшиеся по холлу, чувствовали себя уютно. Отец скрывается в гардеробе, слышно, как он захлопывает дверь туалета.

В распахнутых глазах Дорте изумление.

— Это что такое было? – шепчет она. – Маразм начинается?

Карл пожимает плечами. Выходка отца ошарашила его так же, как и всех. Да, конечно, отец несколько десятилетий преподавал в школе естествознание. Но все же. То, что он в этой ситуации выступил как защитник леса и диких животных, удивляет Карла в той же мере, в какой он чувствует неожиданную гордость за отца. Но Уле за стойкой бара выглядит не особенно довольным.

— Разрядил обстановку, так сказать, – сухо комментирует он.

— Может быть, и стоило прояснить позиции. – Карл подходит к нему.

— Прояснить позиции? – Уле качает головой. – Я тут из кожи вон лезу, чтобы они не испортили вам праздник. Надо следить, чтобы они не напились, чтобы не высовывались из комнаты для собраний. Пока они вели себя относительно покладисто.

— А что… – говорит Карл. – Что нас ждет, если они станут менее покладистыми?

Уле не отвечает, но Карл не опускает взгляда, смотрит ему прямо в глаза.

— Ты думаешь, они могут выкинуть какую-нибудь подлянку?

Уле вздыхает.

— Я просто не хочу, чтобы они болтались у вас под ногами. Но они попросили разрешения сидеть у камина, пока вы будете ужинать.

Карл слышит, как мать резко втягивает в себя воздух.

Ян Инге, сидевший на корточках и гладивший Лабана по голове, вскакивает на ноги:

— Ни за что!

Карл холодно смотрит на Уле.

— Ты не согласился, надеюсь?

Уле выпрямляется.

— Я им разрешил там сидеть, пока вы сидите за столом.

Мать подходит к Карлу и становится рядом.

— Но ведь… мы тогда будем натыкаться на них, выходя… если надо будет в туалет… – говорит она просительно.