Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова Страница 57

— Это он умеет!

— Но оно того стоило, тем более не из своего же кармана. Я как показала режиссеру эти манекены – он прямо затрясся. Вот теперь, говорит, верю! Ох и трудно с этими творческими людьми! – Марго развела руками и продолжала: – И правда, с этими манекенами сцена безумия стала гораздо выразительнее, одна зрительница даже сознание потеряла от испуга! Вот она, сила искусства!

Марго перевела дыхание и опомнилась:

— Так ты что, хочешь обменять свои афиши на те манекены? На это я пойти не могу, если только на время… У нас в следующем месяце снова будет идти «Макбет», и манекены там обязательно нужны, они там, можно сказать, на первых ролях.

— Да нет, мне эти манекены не нужны. Мне бы только узнать точно, что они здесь, никуда не делись.

Марго посмотрела на меня с любопытством и сказала:

— Надо же… Я не спрашиваю, зачем это тебе, хотя, конечно, любопытно. Но если не хочешь, не говори… Твое право, разумеется, тем более что такие ценные афиши ты мне даром отдаешь. Пойдем, я тебе манекены покажу.

Она, не откладывая дело в долгий ящик, прошла в дальний конец галереи и открыла дверь.

За этой дверью была очень большая комната, наполненная очень странными предметами.

Здесь было чучело лошади в натуральный размер, фанерный макет ветряной мельницы, огромная голова с окладистой бородой и усами, ярко раскрашенная карета, несколько очень натуральных кладбищенских надгробий (только вблизи было видно, что они тоже фанерные) и еще множество вещей.

— Это из «Дон Кихота», – Марго показала на лошадь и мельницу. – Карета – из «Золушки», надгробья – из «Жизели», голова – из «Руслана и Людмилы».

У лошади вместо копыт были маленькие колесики, вообще она была похожа на детскую, только большая, как я уже сказала, в натуральную величину.

— А про лошадь режиссер не кричит, что не верит? Уж она точно игрушечная.

— Ой, не говори! – отмахнулась Марго. – Во-первых, это от старой постановки осталась, тот режиссер уже давно не работает. А во-вторых, артиста на этой лошади в глубине сцены провозят, если свет неяркий, то сойдет, никто не обратит внимания. Ой, где-то еще осел был, на котором Санчо Панса ездит…

Осел мне понравился, он больше был похож на настоящего.

— Это еще что… – Марго, как я заметила, любила поговорить. – Вот мне один старый реквизитор рассказывал, что раньше, очень давно, он говорил, что я и не родилась еще тогда, так вот, когда «Дон Кихот» шел, то специально к каждому спектаклю привозили из цирка живую лошадь и живого осла.

— Да не может быть!

— Точно. Потому и брали цирковых, что они дрессированные, публики и музыки громкой не боятся.

— А если лошадь на сцене… ну это… Сама понимаешь… Все ж таки животное.

— Как-то с ними договаривался человек специальный… Но потом это дело прекратили, потому как возня все-таки.

— Ладно, а где же манекены?

— Да вон, они должны быть в углу, за шкафом.

Марго зашла за шкаф, я последовала за ней.

Там действительно стоял знакомый мне манекен «Мелисса». Но только один. На лице манекена были нарисованы очень живописные кровавые разводы.

Я представила, как это выглядит в темном зале, под лучом прожектора…

Эффектно, конечно, но сейчас меня интересовало другое.

Я посмотрела на левую руку манекена. Там стоял порядковый номер – 3502.