Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава Страница 57

Тут я понял, что с песней что-то не так. Это была датская народная песня, которую Сёдзо пел у костра в первый день. Он сказал, что выучил ее в отряде бойскаутов. И все бы ничего, но если прислушаться, можно было услышать на заднем плане голоса. Вскоре раздались аплодисменты.

— Это что, кассета? – спросил Нацуо.

Несомненно, так оно и было. Само пение тоже звучало неестественно. Это была запись, сделанная у костра. Должно быть, Юко записала на кассетный магнитофон.

— Так это розыгрыш? – со злостью воскликнул Мотидзуки.

Да, это был розыгрыш. Причем крайне жестокий. Шутить подобным образом в таких обстоятельствах – верх цинизма.

— Давайте сначала найдем источник звука, – сказал Эгами. – Где-то должен быть магнитофон.

Со стороны ручья появились Такэси и Такахико с девушками. Они сразу догадались, что это кассета, но не понимали, кто и зачем мог ее включить.

— Это запись, которую я сделала, – звонко сказала Юко. – Он сдурел? Это что, прикол? Идиот!

— Я пойду за Луной. Даже хуже, если окажется, что это прикол. – Риё повернулась и пошла к подруге.

Мы продолжали идти на звуки пения Сёдзо.

Мальчик звонкую песню поет,

Его песня до звезд достает.

Вместе громко споем поскорей

Ради мира и ради людей.

Вот какие в ней слова. Очень по-бойскаутски.

Цутому, в руках у которого уже не было альбома для рисования, присоединился к нам по пути.

Скорее всего, магнитофон подвесили на ветку дерева, так как источник звука, по ощущению, находился примерно на высоте уха. Но как найти ту самую ветку?

— Это дальше. – Такахико включил фонарик, который нес в руке, и посветил перед собой, но ветви деревьев ложились тенями и ничего толком не было видно. Мы пошли дальше.

Звонко мы от души пропое-о-ом!

Песня Сёдзо закончилась, раздались аплодисменты. «Спасибо! Ну, после такого и мне можно не стесняться!» – послышался на заднем плане голос Мотидзуки. Я помню эту реплику. Громкий смех теперь приобрел гротескный оттенок.

— Мне это надоело! – недовольно буркнула Юко.

— Где-то совсем рядом. Давай, Peace, посвети туда.

Такахико посветил в направлении, указанном Микой. Нашли! Красный кассетный магнитофон Юко висел на толстой ветке метрах в пяти от нас.

Голос на пленке сказал: «А теперь перед вами выступит король энки[63] из университета Эйто. Сюхэй Мотидзуки исполнит для вас песню под названием…» – Эгами нажал кнопку. Голос Оды на пленке оборвался, наступила тишина. Эгами снял магнитофон с ветки и протянул его Юко.

— Это точно мой. И кассета внутри тоже!

Эгами задумался на мгновение, затем перемотал пленку. Отмотал немного назад и нажал кнопку воспроизведения. Тишина, никакого звука. Только едва слышно шуршит пленка. Затем внезапно раздалось пение Сёдзо.

Эгами выключил магнитофон.

— Простой прием. Вероятно, начало записи стерли, чтобы проигрывалась только песня Сёдзо.

Я посмотрел: каждая сторона кассеты по тридцать минут, а пение Сёдзо записано ближе к концу.

— Ясно, – спокойно сказал Масаки. – Значит, этот розыгрыш был подстроен примерно тридцать минут назад. Преступник подвесил магнитофон, нажал кнопку воспроизведения, после чего вернулся к остальным как ни в чем не бывало. Минут двадцать было тихо, затем внезапно раздалось пение Сёдзо. Тогда преступник изобразил удивление: ой, что это? Значит, нужно проверить алиби каждого – кто что делал тридцать минут назад.