Трюфели, напасти и коварство - Моргана Бест Страница 57

Он извлёк стопку розовых бумаг такой толщины, что ими можно было задушить крокодила.

— По-моему, это довольно неуместно, – мягко сказала я.

— Закон никого не ждёт, – провозгласила Энид. – Даже смерти. Гномы по-прежнему не зарегистрированы, и теперь их придётся оценить на предмет исторической значимости, прежде чем имущество можно будет распределить.

— Исторической значимости? – переспросила Летти.

— Оценка древности гномов, – с абсолютно серьёзным видом пояснил Бартоломью. – Форма 67-J, подраздел двенадцатый. Если хотя бы один из гномов датируется периодом до 1987 года, необходимо соблюдать дополнительные протоколы по охране наследия.

Как раз в этот момент мимо нас к парковке прошла Минни Уэллингс. Голова Энид резко повернулась, как у хищной птицы, заметившей добычу.

— Мисс Уэллингс! – окликнула Энид. – Можно вас на минуту!

Минни обернулась с раздражённым видом.

— Что ещё? У меня, вообще-то, траур.

— Да-да, но скорбь не освобождает от гражданского долга, – бодро сказала Энид. – В наследстве вашего отца имеются серьёзные нарушения по части садовых гномов. Бартоломью, будьте добры.

Бартоломью важно выступил вперёд – явно в своей стихии.

— Мисс Уэллингс, как основная наследница состояния вашего отца, вы теперь несёте юридическую ответственность за семнадцать незарегистрированных садовых гномов, задолженность по штрафам в размере три тысячи четыреста шестьдесят семь долларов, а также обязаны немедленно привести всё в соответствие с муниципальными правилами по садовым украшениям.

У Минни отвисла челюсть.

— Вы вообще в своём уме?

— Безумие, – холодно ответила Энид, – это оставлять садовых гномов в правовой неопределённости. Эти бланки требуют вашей подписи в течение сорока восьми часов, иначе последуют дополнительные санкции.

— Я ничего не собираюсь подписывать про садовых гномов! – заявила Минни так громко, что несколько скорбящих обернулись и уставились на неё.

— Тогда гномы будут изъяты, – объявил Бартоломью, делая пометку в своих бумагах. – Хранение на муниципальном складе обойдётся в двадцать три доллара за гнома в день.

Минни ушла, не сказав больше ни слова, оставив Энид и Бартоломью стоять с кипой неподписанных бланков.

— Что ж, – фыркнула Энид. – Некоторые люди совершенно не уважают установленный порядок. Бартоломью, отметьте: возможно, потребуются меры принудительного исполнения по наследственному делу.

Они удалились с той же целеустремлённостью, с какой появились, а мы с Летти молча смотрели им вслед.

— По-моему, – медленно сказала Летти, – это было самое неуместное, что я когда-либо видела.

— И всё же, – ответила я, – почему-то совершенно предсказуемо. Но вернёмся к делу. Если это сделала Дафна, значит, она действовала не одна. Вообще-то, это бы объяснило, зачем она устроила отвлекающий манёвр – чтобы её сообщник смог подложить яд в шоколад.

Летти покачала головой и нажала на брелок, открывая машину.

— Но мы снова упираемся в главный вопрос, – сказала она. – К вечеру проводов на пенсию Стэн уже получил смертельную дозу. Тот, кто его отравил, должен был это знать.

— Почему ты так решила? – спросила я, осторожно опускаясь на сиденье в машине Летти.

— Потому что никто не станет травить человека ядом, о котором ничего не знает, верно? Ну, разве что если времени совсем в обрез. Нет, тот, кто отравил Стэна бледной поганкой, знал о ней всё, что было нужно. Да, вторая доза в тот вечер добила его быстрее, но вопрос остаётся – зачем понадобилась вторая доза? Если мы это поймём, то найдём ответ на всё.