Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 58

— Фу, вонища-то какая. Что с ней хотел сделать?

— В проруби утопить.

— Правильно. У кого купил, у Сергея Сергеевича?

— Нет, на рынке у кавказцев.

— Серега, еще раз соврешь, закую в наручники!

— У Сергея Сергеевича.

— Что еще у него купил?

— Ничего больше.

— Серега, не шути со мной!

— Тэтэшку. И патроны.

— Неси.

Лева сначала убрал в куртку ствол, рассовал по карманам боеприпасы, а потом подошел к сидящему на табуретке Дмитриеву и похлопал его по плечу.

— Мне собираться? – спросил Сергей, глядя себе под ноги.

— Слушай меня сюда и запоминай каждое мое слово. Сергея Сергеевича ты в глаза не видел. Оружие у него не покупал. Из гранатомета не стрелял. Как только тебе в кабаке настучали по мордасам, ты сразу ушел домой спать.

— Так мне что, дома оставаться?

— Конечно. Я тебе не судья, знаю, каких скотов ты отправил на тот свет, но имей в виду, с этого момента ты у меня под особым контролем. И не дай бог, если у тебя со временем начнутся угрызения совести и ты пойдешь сдаваться в ментовку. Никакая явка с повинной тебя не спасет, сам тебя, дурака, пристрелю!

* * *

Его послало само небо, плотно затянутое низкими облаками, из которых то и дело крошился снег. Юра Мелов стоял на остановке, как обычно, одетый не по сезону, в каком-то сером осеннем пальтишке, в пестрой вязаной шапочке, нахлобученной до самых роговых очков, и подслеповато высматривал нужный ему троллейбус.

— Мишаня, рано прощаться, – остановил Степанов друга, чувствуя, что фарт не за горами. – Похоже, не все так безнадежно.

— Почему?

— Потому что вон у того мужика, – Виктор ткнул пальцем в сторону своего знакомого, – деньги есть всегда.

— А он тебе кто?

— Да никто. Я с ним работал на одном заводе. Я в газете, а он… не помню где… Известный в свое время либерал и поборник перестройки головного мозга совграждан.

— Думаешь, даст? – засомневался Миша. – Либералы – они такие… прижимистые…

— Даст. Но надо набраться терпения.

— Зачем?

— Да потому что, когда я год назад спросил его на свою голову, как у него дела, то он перечислил мне тридцать восемь пунктов, по которым, как он считал на тот момент, его жизнь не может быть счастливой. Компактно изложил. На каждую из причин у него ушло чуть больше минуты.

— И ты его не послал?

— Хотел, а потом интересно стало.

— А чего тут интересного?

— Да ничего. Мне интересно стало, смогу ли я его выслушать до конца, не перебивая, а только кивая головой.

— Ну как?

— Смог. Остались приятелями.

— А я бы прибил его.

— Пошли. Попытка не пытка. Разбежаться всегда успеем.

Изобразив на лице нескрываемую радость, Степанов раскинул руки, словно хотел обхватить как минимум трех человек, и ринулся к Мелову:

— Юра, дружище! Здорово! Давненько мы не виделись! Как же я рад нашей встрече!

Юра сообразил не сразу, что шагающий прямо на него с распростертыми объятиями мужик движется к нему с исключительно мирными намерениями. Напрягшемуся Мелову потребовалась еще пара секунд, чтобы вспомнить, кто перед ним и что с этим мужиком он когда-то был знаком.

— О, привет! Виктор! Какими судьбами? – заулыбался он и несколько раз от души похлопал по плечу Степанова.

— Да вот, мимо с товарищем проходили, смотрю, ты стоишь! Думаю, надо подойти, пообщаться. – Степанов постарался как можно естественнее изобразить умиление от всего происходящего. – Познакомься, это Мишаня! Как сам? Домой едешь?