Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 59

— Нет, в гости тороплюсь.

— Слушай, Юра, а ты не откроешь мне кредитную линию на пару недель? Обещаю, как получу зарплату, верну моментально.

— Сколько тебе надо?

— Ну дай тысяч тридцать или пятьдесят.

— Так тридцать или пятьдесят?

— Лучше сто.

— А ты чего хочешь на эти деньги купить?

— Да вот в какой-нибудь кабак хотим сходить.

— Зачем?

— Зачем-зачем… Напиться!

Мелов задумался. Переключался на умственную деятельность он всегда одинаково. Медленно снимал свои окуляры, по-детски морщил лоб и несколько минут, словно отключившись от бренного мира, аккуратно протирал линзы очков. Лишь после того, как хорошо подумалось, он водружал свои стеклышки на нос и смотрел на мир новыми глазами, куда более осмысленными, чем прежде.

— Вам принципиально, где нажираться? – прервал он свое молчание вопросом.

Настала очередь поразмышлять Степанову, но с ним этот процесс проходил без внешних эффектных атрибутов. Где-то начинала скрипеть одна мысль, другая, и вот на тебе готовый ответ:

— Без разницы!

— Тогда я вас приглашаю в гости в одну компанию, куда и следую сам!

— А это удобно?

— Вполне.

«Компанией» оказался высокий человек средних лет, с окладистой бородой, которую он то и дело почесывал пальцем. Звали его Дмитрий Алексеевич, и напоминал он типичного ученого-физика в фильмах шестидесятых годов. В трехкомнатной квартире девятиэтажного дома никого, кроме него, не было. Он нисколько не удивился, что Юра Мелов приперся не один, а приволок с собой еще пару страждущих. Пожав руки вновь прибывшим, он сразу пояснил, куда в прихожей вешать верхнюю одежду, куда прятать обувь, какие надевать тапочки и где можно помыть руки. А потом без долгих разговоров пригласил гостей присаживаться за стол.

Коньяк и водка, вино и пиво, колбасная нарезка, холодное и горячее мясо, овощи свежие и жареные, сыр и оливки, яблоки и виноград, конфеты и шоколад – все это занимало весь стол в центре большой залы. На кухне в это время что-то шкворчало и булькало.

— Бляха-муха, – вдруг подал голос Миша. – Мы куда попали? Что за праздник гуляют в этом доме?

— Пятницу отмечают! – улыбнулся Дмитрий Алексеевич и шандарахнул в потолок пробкой от шампанского.

Разминка была скорой. Сразу за шампанским приговорили пару бутылок марочного вина и плавно перешли на водку, а продолжали и заканчивали вечер грузинским коньяком. Никого не смущало, что гремучая смесь обещала наутро скорое похмельное мщение, а хорошая закуска на какое-то время приглушила и хмель, и предостерегающий голос разума. Общение сложилось непринужденным. Играла негромкая музыка, и как-то незаметно четыре человека разделились на две компании. Дмитрий Алексеевич что-то говорил Мишане, Виктор же вспоминал, как они с Меловым публиковали в многотиражной газете «Ударный труд» всякую остросоциальную хрень, время от времени входя в некоторый конфликт с секретарем парткома завода Пятачковым.

— Хорошее было время, – вздыхал Степанов. – Жаль только, что мы были такими дураками. Всё думали, что впереди нас ждет райское благополучие, а на самом деле и страну просрали, и завод разрушили. Что, на «Главсваре» работает еще кто-то?

— Да кто-то еще работает. Народ здорово сократили.

— Станины уже не делают?

— Да нет, конечно. Завод же корейцы выкупили. А ведь знакомство с ними так хорошо начиналось, мы им – станины для станков, они нам – телевизоры и видеомагнитофоны.