Подстава от бабули - Кристен Перрин Страница 60

— Ты думаешь, это неважно? – Он окидывает меня скептическим взглядом.

Я хмыкаю, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза.

— Никто бы не стал ломиться в эту створку двери, потому что сначала все равно нужно открыть основную. – Я демонстративно отпираю ее двумя ключами, ключом-скелетом от старого замка и новым – от современного засова. Дверь распахивается, я провожу пальцем вдоль края второй створки в поисках металлического выступа. Нажимаю на него, и вторая створка входной двери отпирается.

Крейн снова забирает телефон и наклоняется так, чтобы я могла видеть трансляцию. Эти двери в два раза шире обычных – да еще и выше, прекрасно вписываются в стиль и возраст этого дома. Камера вообще не захватывает левую створку двери. Я нажимаю на защелку, створка открывается еще шире, но на изображении меняется только освещение. Внезапно появившийся тонкий лучик из окна в коридоре подсвечивает мои волосы.

— Посмотри. – Я показываю Крейну смену света. – Видимо, только по свету можно понять, открыли эту створку или нет. Но я все равно не понимаю, зачем с этим вообще разбираться.

— Я уже просмотрел записи, которые ты передала в день убийства. На них попала только Бет с доставкой. На записи она не заходит внутрь, лишь открывает дверь. Но вторая створка все меняет. Надо еще раз все просматривать.

Я вздыхаю. Он прав. Жаль, что я это проглядела. Открываю облачные папки, в которых хранятся записи по дням, но телефон виснет, а затем резко гаснет.

— Батарея вообще не держится, нужен новый телефон, – как бы извиняюсь я.

— Мне все равно пора в участок, – произносит Крейн, но не двигается. – Я посмотрю копии записей со своего компьютера там.

— Не хочу, чтобы это были Бет или Арчи, – признаюсь я, и живот сжимается от волнения или от утреннего чая с молоком.

— Понимаю, – вздыхает Крейн и на секунду касается пальцами моих костяшек. Меня это успокаивает. Он будто без слов говорит: «Эта работа может быть высосать любого». – И еще вполне возможно, что это не они, – добавляет он. – Если убийство Оливии Грейвсдаун связано со смертью Пеони Лейн… Арчи тогда был всего лишь подростком.

— Да, но подростки бывают убийцами, – замечаю я.

Крейн прикусывает нижнюю губу и кивает, глядя под ноги.

— А ты научилась не давать своим чувствам отсекать все подозрения. Фрэнсис гордилась бы тобой.

Он уже уходит по гравию к машине, когда я шепчу:

— Этого я и боялась.

В библиотеке все покрылось тонким слоем пыли. А почему, интересно, нанятый мною клининг здесь не протирает поверхности? Ну, с моей удачей, они, скорее всего, не просто слышали, что здесь убили человека, но еще и верят в какие-нибудь плохие приметы.

Проходя мимо большого письменного стола в центре, дергаю медную цепочку стоящей на нем лампы. Ее дружелюбный зеленый свет напоминает мне университетские библиотеки или клубы, в которых адвокаты викторианской эпохи сидели на честерфилдских диванах цвета каштана и курили сигары. Я иду вдоль двух огромных окон, испещренных решетками из потемневшего металла и затянутых виноградом, который покрывает почти весь дом. Подхожу к маленькой деревянной двери в дальнем углу.

Внутри я тяну за тросик, свисающий с потолка, и одинокая голая лампочка вдруг оживает. Эта комната очень маленькая – когда-то, видимо, была шкафом для метелок да швабр или хранилищем. Окон тут нет. Стены покрыты известкой и остатками работы всей жизни тети Фрэнсис – попытками избежать собственного убийства.