Тайна вещевого рынка - Марина Серова Страница 60

Контраст меня забавлял. Там, внутри, люди десятилетиями изучали состав веществ, строение молекул, законы, которые не зависят от человеческой алчности или страха. А снаружи кипела жизнь, где эти самые вещества использовались для того, чтобы ставить клейма. Химия – единственная честная вещь в этом мире, подумала я, подходя к тяжелым дубовым дверям. Люди врут, подделывают документы. А молекулы – нет. Молекула краски с места преступления и молекула краски с перил подъезда Волкова либо совпадают, либо нет. Они не могут измениться под давлением, не сломаются на допросе. Они просто есть. И этот простой факт должен был поставить точку.

В холле стояла тишина, нарушаемая только отдаленным гулом механизмов где-то в глубине здания. Летние каникулы опустошили коридоры. Я свернула направо, к указателю «Кафедра химии и химической технологии», и поднялась по широкой лестнице на третий этаж. Мой каблук отстукивал по каменным ступеням четкий, деловой ритм. По пути мне встретился пожилой мужчина в потертом пиджаке, несущий стопку книг. Он скользнул по мне взглядом, в котором читался немой вопрос, и прошел мимо, не замедляя шага.

Лаборатория № 307 находилась в конце длинного коридора, выложенного кафельной плиткой цвета яичного желтка. Дверь была матово-стеклянная, с надписью «Спектральный анализ». Я постучала.

— Входите! – голос был сух, без интонаций.

Я вошла.

Комната оказалась не такой, как я представляла. Не темный подвал с колбами, а довольно светлое помещение с большими окнами. Но свет этот был странным – рассеянным, пыльным. Вдоль стен стояли металлические стеллажи, заставленные приборами, часть из которых выглядела так, будто участвовала еще в освоении космоса. В центре – длинный стол, заваленный бумагами, коробками с реактивами и несколькими современными приборами с цифровыми экранами. Воздух был настолько сухим, что в горле сразу запершило. Полная стерильность, нарушаемая только тонким слоем пыли на всем, что не трогали ежедневно.

За столом, спиной ко мне, сидел человек. Невысокий, в белом, слегка пожелтевшем от времени халате. Он что-то внимательно изучал на экране, и его поза – согнутая спина, неподвижные плечи – говорила о том, что мир для него в этот момент сжался до пиков на графике.

— Александр Валерьевич?

Он обернулся. Очки в тонкой металлической оправе, умные, уставшие глаза, лицо с сетью мелких морщин. Грошев. Приятель Сани.

— Да. Вы… Иванова?

— Татьяна Александровна. Добрый день. Очень приятно. – Я подошла, протянула руку.

Он пожал ее коротко, сухо, почти не глядя. Его пальцы были холодными и шершавыми, как наждачная бумага низкой зернистости.

— Александр сказал, у вас срочный анализ. Два образца. На идентификацию.

— Совершенно верно.

Я достала из портфеля два конверта, подписанных карандашом: «Обр. 1 – с места инцидента», «Обр. 2 – контрольный». Положила их на стол перед ним.

Грошев взял один пакетик, поднес к свету, покрутил. Внутри лежал крошечный, не больше ногтя, твердый сгусток алого вещества.

— Краска. Маркировочная, судя по цвету. Фталоцианиновый пигмент. Где взяли?

— Первый – с объекта, где было совершено повреждение имущества. Второй… с потенциального источника. Мне нужно стопроцентное подтверждение, что они идентичны. Для служебного расследования.