Стадное одиночество - Татьяна Нильсен Страница 61

Субботняя смена оберкомиссара прошла без эксцессов, через два часа он сдаст полномочия коллеге и уже утешит тело доброй едой и кружкой пива. От предвкушения знатного ужина в животе заурчало. Шумахер потянулся, поднялся из кресла и остановился возле окна. Он наблюдал, как пожилая дама, аккуратно переступая, поднимается по ступеням. Она ставила одну ножку, к ней приставляла другую в белых лаковых туфельках на низком каблуке – и так на каждой ступеньке.

«Бабуся ошиблась номером, – лениво подумал Клаус и изобразил на лице дружелюбие как раз в тот момент, когда дверь приоткрылась и в проёме образовалась кудрявая седая голова. – В таком древнем возрасте перевоплощаться в туриста рискованно! Не дай бог давление прыгнет или таблеток под рукой не окажется. Наверное, у старушки кто то утянул кошелёк.»

— Что вам угодно, фрау? – полицейский поддержал тяжёлые двери, которые с трудом двигала дама. – Я чем то могу вам помочь?

— Добрый вечер, – старушка по-деловому просеменила к стулу и села на край, прижимая к себе светлый бархатный ридикюльчик. – У меня пропал сын, – женщина вскинула на полицейского светлые мутноватые глаза и разгладила складку на платье ручкой, покрытой пигментными пятнами.

— Давайте по порядку, – полицейский сел за стол, придвинув стул ближе к собеседнице. Он незаметно глянул на настенные часы, разгладил лист бумаги на столе и взял ручку – Как ваша фамилия?

— Я Магда Россманн. Живу на Фляйшхауэрштрассе здесь неподалёку, поэтому обратилась именно в ваш полицейский участок.

— Ваш сын проживает с вами?

— О нет, что вы! Он давно самостоятельный мужчина, так давно, что я уже не помню, когда это произошло.

— Но он проживает здесь, в Любеке?

— В том всё и дело, что он так часто менял место жительства, что я уже не в курсе, где он обитает на сегодняшний момент. Я много раз пыталась дозвониться до него, но безуспешно.

— Ну, хорошо. Его имя, возраст, семейное положение, профессия?

— Хельмут Россманн, шестьдесят один год, в разводе, имеет дочь. Я точно не знаю, однако, после развода его жена снова вышла замуж и уехала то ли в Испанию, то ли в Португалию. Внучку, к сожалению, я вижу очень редко. Очень давно сын занимался политикой и имел перспективы, потом его пути с социал демократической партией Германии разошлись, и он занялся частным бизнесом. Какие дела он вёл в последние годы, я точно не знаю, в общем уже не интересовалась. Спросим друг у друга, – как дела, как здоровье, вот и всё. Мне, как матери, было достаточно видеть сына в хорошем расположении духа, с прекрасным аппетитом и свежим цветом лица. Если хорошее настроение – значит всё в порядке на душе, отменный аппетит говорит о стабильном здоровье, а румянец на щеках сообщает о нормальном пищеварении. А что нам, матерям, ещё надо?

— Извините за некорректный вопрос, а сколько вам лет? – Шумахер понял, что словесный поток пожилой дамы может скоро не закончиться, поэтому бесцеремонно направил беседу в нужное русло и снова глянул на настенные часы.

— Мне было восемнадцать, когда я родила своего единственного сына, – фрау Магда кокетливо поправила волосы, её губы тронула улыбка. – Так что, считайте!

— Почему вы решили, что ваш сын пропал? Может уехал в другой город, в другую страну. Так случается, когда занимаешься бизнесом.