Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина Страница 62

— Извините. Попала под ливень, промочила ноги, ужасная простуда.

Она перевела дыхание, держась за грудь.

— Что за женщина?

— Галина Сташевская. Не слышали такого имени?

Третьякова немного подумала, потом покачала головой.

— Нет. Мы с Колей уже давно не жили вместе и практически не общались. Наверное, у него были женщины, но меня это уже не касалось. Если у вас больше нет вопросов, то…

— Мне жаль вас беспокоить во время болезни, но вопросы у меня есть, – твердо сказала Настя. – Если вам нездоровится, вы прилягте, но поговорить нам придется.

— Ладно, – в сиплом голосе Третьяковой послышалась безнадежность. – Проходите.

В просторной, со вкусом обставленной комнате Ольга сразу же легла на диван и накрылась пушистым пледом. Настя устроилась в кресле лицом к ней.

— Так кто такая эта… вы сказали, Галина? – спросила Ольга. – Колина баба?

— Это хозяйка квартиры, которую ваш муж снимал, когда был в Крюковске в восемнадцатом году.

Лицо Ольги мгновенно помрачнело.

— Когда судили этого нелюдя?

— Да, именно тогда.

— А разве Коля тогда жил не в Верейске? Когда мы разошлись, он уехал в Верейск, я думала, он на суд оттуда приезжал. Нет?

— Я не знаю, где он в то время жил, – призналась Настя. – Но задолго до суда над Мезениным Николай приехал в Крюковск, несколько месяцев снимал квартиру. Вы приезжали в Спасск на суд?

— Да, конечно.

— Жили вместе с мужем?

— Нет, остановилась у знакомых. Можно было бы и отсюда ездить, добираться всего часа полтора, если дорогу не развезет. Но я думала, суд будет долгим, не хотелось каждый день тратить столько времени. Если бы знала, что они за три дня управятся… Я думала, Коля из Верейска каждый день ездил или тоже где-то в Спасске остановился.

— Ольга, простите, если мой вопрос покажется бестактным, но я должна спросить: почему во время суда вы не жили в Спасске вместе с мужем? Как так вышло, что вы почти ничего не знаете о его жизни в последние годы? У вас отношения стали до такой степени плохими? Или была другая причина?

Третьякова печально посмотрела на Настю.

— Я не хотела его видеть. Не могла видеть. Потому и выгнала, и после этого не хотела с ним встречаться. Даже на суде мы сидели не рядом.

— Он вас чем-то обидел?

— Обидел? – На лице Ольги отобразилось удивление. – Нет, что вы. Коля в принципе никого обидеть не мог, не тот характер. Просто мы оказались очень разными. До… – Она сделала паузу и судорожно сглотнула, потом продолжила: – До того как с Катюшей это случилось, все было нормально. Не сказать чтобы прекрасно, но нормально, обычно, как у всех. А потом…

Она замолчала.

— А потом, – мягко подхватила Настя, – один из вас захотел идти дальше несмотря ни на что, а другой остановился и не мог сделать ни шагу вперед, не покончив с тем, что осталось за спиной. Да?

Третьякова молча кивнула.

— Николай упрекал вас, считал бездушной, винил в том, что вы слишком быстро сдались и смирились с гибелью дочери. Вы сумели принять обстоятельства такими, какими они сложились, а он не смог. Или не захотел.

Ольга слабо улыбнулась.

— Видите, вы сами все понимаете, мне и говорить ничего не нужно. Мы начали ссориться, ужасно, отвратительно, грубо. И в итоге расстались. Я сама предложила Коле, я просто не могла больше находиться рядом с ним. У меня было такое чувство, будто он сжимает мне горло и не дает дышать.