Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина Страница 63

— Вы сказали, что Николай никого не мог обидеть, а теперь говорите, что ссорились. Значит, он вас все-таки обижал?

— Нет, это я его обижала. Я вела себя грубо и несдержанно, это правда. Но мне тогда казалось, что я борюсь за право дышать, за собственную жизнь. За выживание. Каждый выживает, как умеет. Когда нас загоняют в угол, мы иногда способны на поступки, которые впоследствии вызывают у нас изумление. Неужели я мог так поступить? Неужели я мог такое сказать или сделать? Вы не подумайте, на самом деле я нормальный человек, не скандальная, не конфликтная. Но тогда…

— Я понимаю, – кивнула Настя. – Значит, о Сташевской, у которой Николай снимал квартиру, он вам не рассказывал?

— Нет. Я даже не знала, что он был в Крюковске.

— А после суда вы с ним общались?

— После? – Ольга странно усмехнулась. – Если только именно после.

Фраза показалась Насте странной. Она нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

— Я уже говорила, в зале суда мы сидели отдельно. После вынесения приговора я пошла в туалет. Долго плакала, не хотела, чтобы меня такой видели, поэтому не выходила, пока не успокоилась, потом еще умывалась холодной водой. Вышла – и столкнулась с Колей, он шел из мужского туалета. Лицо перекошенное, белое, как полотно, словно привидение встретил. Я тогда подумала, что он, наверное, злится на приговор, всего шесть лет дали этому подонку. Остановилась, заговорила с ним. А он как будто меня даже не видел. Мне стало так жалко его в тот момент! Я попыталась его успокоить, говорила, что в колонии жизнь тяжелая, шесть лет медом не покажутся, мало кто выживает, в общем, что-то такое. Я тоже, конечно, считала, что мало дали, просто за Колю испугалась, он был похож на человека, который вот-вот потеряет сознание.

Ольга зашлась в приступе кашля. Настя ждала, когда Третьякова снова сможет говорить.

— Коля пробормотал: «Жирный ублюдок, тебе это с рук не сойдет».

— И дальше? – напряженно спросила Настя.

— Ничего. Прошел мимо меня, как мимо пустого места. Будто и не слышал, что я с ним разговариваю.

— Жирный ублюдок – это Мезенин, подсудимый?

Ольга удивленно взглянула на нее.

— Ну что вы, он совсем обычный, невзрачный такой, нормальный.

— Может быть, адвокат, который уболтал суд на маленький срок?

— Да нет, адвокат… ну, не стройный, конечно, такой, в теле, но не жирный.

— Судья?

— Это была женщина.

— И вы так и не поняли, о ком говорил Николай?

— Нет. Я и не задумывалась об этом. В тот момент у меня в голове была только одна мысль: мы действительно настолько разные, что нам не нужно быть вместе.

Ольга снова замолчала, потом вздохнула.

— Вы, наверное, удивляетесь, что я так откровенно с вами разговариваю? Вижу вас впервые в жизни и выкладываю все как на духу.

Настя не стала отрицать, она действительно была удивлена.

— Честно говоря, да. Но я подумала, что у вас, наверное, есть близкие подруги, с которыми вы все это проговаривали множество раз. За столько лет… И то, что поначалу кажется неловким или даже постыдным, со временем начинает выглядеть нормальным, таким, чего можно не стесняться. У вас наверняка очень хорошие и умные подруги, которые не стали говорить, что вы не правы и повели себя плохо. Они вас поддержали?

Третьякова кивнула и снова закашлялась.

— Да, у меня действительно хорошие подруги, вы угадали, – улыбнулась она, отдышавшись. – Потом, когда пришел первый журналист, мне уже было проще рассказывать об этом.