Над темной водой - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 63

Да и самого Гурова редко можно было найти дома в тепле и уюте, обедающим или ужинающим домашними харчами. Работа оперативника требовала от него большой самоотдачи и постоянных разъездов и командировок. Даже в собственном кабинете Лев Иванович бывал не так часто, как хотелось бы его начальнику — генералу Орлову. Но и Орлов, который и сам в свое время прошел все ступени оперативной работы, понимал Гурова. И потому он нередко прощал и ему, и его напарнику Станиславу Крячко не вовремя сданные отчеты и прочие связанные с бюрократическими уставами документы.

В последние годы Мария и Лев Иванович ужинали в ресторанах, реже заказывали еду с доставкой на дом. Иногда случалось ужинать у Станислава Крячко, жена которого, Наталья, не была так занята на работе, как Мария, и была большой искусницей в плане кулинарии. Особенно ей удавались различные пироги, что особо ценилось Гуровым и вызывало некоторую зависть, в хорошем смысле этого слова, у Маши. Нередко, когда пара Крячко специально приглашала Гуровых и генерала Орлова к себе на чаепитие с пирогами, Мария любила повторять:

— Как только я стану совсем непригодной для театра, то обязательно займусь кулинарией. Научусь готовить так же вкусно, как Наталья. И мой Гуров, оценив это, начнет наконец-то носить меня на руках.

— Не обольщайся, — смеялась в ответ на эти ее слова Наталья Крячко. — Вот Станислав меня на руках не носит, хотя я всю нашу с ним совместную жизнь готовлю так, что другие мужья позавидовали бы ему черной завистью.

— Я и завидую, — говорил на это Лев Иванович и, обращаясь к жене, шутливо добавлял: — Если будешь кормить меня так, как Наталья кормит Станислава, то обещаю носить тебя на руках весь день. Даже по вечерам из твоего театра вплоть до самого дома. Пока же я ношу тебя только иногда. Ты ведь не станешь отнекиваться от этого факта?

— Не стану, — смеялась Мария. — Но целый день быть на твоих руках — это, наверное, вряд ли получится.

— Почему? Думаешь, не выдюжу?

— Мне кажется, что я уйду из театра раньше, чем ты оставишь свою работу в Главном управлении, — со вздохом заметила она. — А носить меня и одновременно при этом раскрывать преступление — то еще удовольствие. По крайней мере, для меня.

— Ради тебя, любимая, и ради твоих будущих пирогов я готов пожертвовать даже своей работой, — обычно отвечал в таких случаях Лев Иванович.

Но все эти шутки, конечно же, оставались лишь шутками. Все понимали, что такие разговоры останутся только разговорами и поводами для улыбок и хорошего настроения — и ничем больше. На самом же деле ни Мария, ни Лев Иванович не собирались в ближайшем будущем уходить на покой и бросать любимую работу.

После ужина Гурова разморило, и желание обосноваться в своем кабинете и изучить дело Скачкова у него само собой пропало. Мария, которая по своей привычке не ужинать в поздний час ушла спать сразу, как только ей было объявлено мужем, что тот собирается еще посидеть до двух часов ночи за работой. А Лев Иванович, зная, что ложиться на полный желудок вредно, решил для начала почитать записки Матюшина. Начать знакомиться с делом Скачкова он решил уже завтра, когда голова будет ясной и все детали сути дела, а также нестыковки и явные приписки, если таковые имелись в деле, были бы подмечены им. А на усталую голову можно что-то и пропустить. Что-нибудь важное и значительное.