Тень за стеной - Валерий Шарапов Страница 63

— Что, Николай Николаевич?

— Ничего, – ответил Сорокин, – ваше счастье. И приказал: – Завтра же заварить дверь как положено.

Андрюха воспрял духом:

— Понял!

— …А при первой же возможности засыпать намертво, и с обеих сторон. Вы слышите, товарищ Эйхе?

— Так точно!

— Но это потом. Сейчас мы с вами еще раз осмотрим территорию. Особенно меня интересуют его вещи. Ясно?

— Так точно!

— А вы двое еще раз осмотрите периметр снаружи…

В скудных вещичках мальчишки ничего особенного не нашлось – немного мелочи, какие-то веревочки, коробок спичек, засаленная колода. Николай Николаевич, разложив карты веером, спросил:

— Все, что ли?

— Больше ничего.

Сорокин, машинально тасуя колоду, глянул на часы:

— Что-то долго они там.

— Николай Николаевич, не надо.

— Веди себя как обычно. Не в состоянии – иди к Наталье…

— Я тут, – возникла в дверях названная особа. – Чаю поставить?

Сорокин глянул на нее и подумал: «Да, эта никогда не разочаровывает, в какую бы кашу ни попадала: опрятная, пахнет от нее лавандой и полным спокойствием».

— Накапай мужу валерьяночки. Сейчас пригодится, – попросил он.

Она быстро растворилась в полумраке, а Сорокин повернулся к Эйхе и быстро проговорил:

— Нацепи обычную морду и играй проще. Ради нее.

— Не могу.

— Тебя никакой бес не спрашивает, можешь или нет. Выполнять!

Тут снова появилась Наталья, подала мужу лекарство, он послушно выпил. В воздухе запахло вкусно, резко.

— С-спасибо, – сипло выдавил Эйхе.

Наталья, забрав посуду, глянула на мужа, потом на Сорокина и незаметно кивнула ему. Само собой, все поняла.

Тут хлопнула входная дверь, затопали быстрые шаги. Это спешили с новостями Пельмень с Анчуткой.

Глава 10

Прошло время, достаточное, чтобы увенчать конец человеческой жизни кипой бумаг. Вечер, Сорокин сидел в кабинете, перед ним остывал стакан чая.

Казанцев мог позволить себе нажраться и поехал себе мучеником в больничку. А Сорокину полстакана выпить – все равно что застрелиться.

Дурное дело нехитрое, только если все начнут палить, с кем останутся те, кому деваться некуда? Наталья, Катька. Охламоны эти… Колька. Им не на кого надеяться, кроме как на своих. Кто, какой прокурор, какой мифический человеколюбец будет разбираться в том, что произошло на Большом Каретном, если и так уже всем все ясно? А в ДПР?

Вот и сидел Сорокин, пытаясь прийти в себя, смириться с новым собой – негодяем и преступником. Потому что вот это, что в папке лежит, его негодяйство и преступление – рапорт Эйхе:

«Обнаружен труп воспитанника Штукина Василия, предположительно 1942 г. р., беспризорный, сирота, склонен к бродяжничеству… труп обнаружен с внешней стороны ограждения ДПР, в непосредственной близости от западной части забора. На теле имеются повреждения, характерные для падения с высоты». И наглое, безапелляционное резюме с расчетом на то, что сирота, что некому поднять скандал, что за это обязательно ухватятся: «…в ночное время совершил очередную попытку побега с территории ДПР, при преодолении ограждения сорвался и упал».

А вот его собственный протокол, который фиксирует его, Сорокина, преступление: «Труп… обнаружен с внешней стороны забора, на расстоянии 1 метра 20 сантиметров от основания ограждения… Положение трупа не изменялось… следов борьбы, волочения, а также следов посторонних лиц на месте происшествия не зафиксировано…»