Последняя электричка - Валерий Шарапов Страница 64

– Авария на путях, – соврал дежурный. – Временно здесь постоите.

Ребенок на руках у матери все плакал. Девушка нервно рылась в своей сумочке, старик опирался на палку и хрипло дышал.

Из кабины машиниста вышли двое: высокий худощавый блондин в железнодорожной форме и его полная противоположность – маленький, неказистый, с лицом как у мыши.

– И вас я попрошу пройти вон туда, – сказал им Никитин и махнул рукой. – Следуйте за пассажирами.

Кинологи вернулись, подбежали к майору:

– Товарищ майор, мы все осмотрели. В электричке больше никого нет. Посторонних предметов нет. Собаки ведут себя спокойно.

– Кабину машинистов осмотреть! – распорядился Никитин.

– Но это вообще-то запрещено! – сказал долговязый блондин. – Состав еще под напряжением!

– Выполнять! – громче повторил Никитин кинологам. – Проверить все!

– Проверяйте, – криво усмехнулся помощник машиниста. – Только там кнопочки и рычажки не трогайте, пожалуйста!

Никитин медленно направился к огороженному загону, где стояли все задержанные. Семеро человек смотрели на него с недоумением и страхом.

Среди них был убийца. Но кто именно – предстояло выяснить.

Глава 60. Семеро подозрительных

Никитин медленно обвел взглядом загон. Семь лиц, семь судеб и среди них убийца. Но кто? Время работало против него, каждая секунда промедления могла обернуться катастрофой.

– Прошу всех вывернуть карманы, – сказал он спокойно. – И показать содержимое сумок.

Первой отреагировала пожилая женщина в потертом пальто. Достала из кармана носовой платок, кошелек с мелочью, билет.

– Я из Подольска, – пояснила она дрожащим голосом. – К сыну ехала. А электричка не остановилась…

Старик молча вывернул карманы пиджака – табак, спички, мятые документы. Дышал тяжело, опираясь на палку.

Молодая мать переложила ребенка на другую руку, неловко порылась в сумке – детские вещи, бутылочка с молоком, пеленки.

А вот девушка явно нервничала. Руки у нее тряслись, когда она открывала сумочку. Никитин пристально наблюдал за ее лицом – бледным, с расширенными зрачками.

– Что у вас там? – спросил он.

– Ничего… обычные вещи… – Голос ее срывался. Она достала зеркальце, помаду, расческу. – Товарищ майор, я честная… я работаю на заводе…

Слишком сильно волнуется, подумал Никитин. Прячет взгляд, губы дрожат…

– А это что? – Он указал на сверток в углу сумочки.

– Бинт… у меня рука болит… – Девушка закатала рукав, показала забинтованное запястье.

Никитин перешел к железнодорожникам. Помощник машиниста – маленький, юркий – сразу начал возмущаться:

– Товарищ майор, это же беспредел какой-то! Мы честные люди, работаем на транспорте…

– Молчи, Петька, – спокойно сказал машинист-блондин. – Товарищ майор работу делает.

Высокий машинист охотно вывернул карманы – ключи, блокнот, карандаш, документы. На лице – спокойствие и готовность к сотрудничеству.

– Фамилия? – спросил Никитин.

– Оборин. Игорь Матвеевич. Двадцать лет на железной дороге.

Помощник машиниста неохотно показал содержимое карманов – мелочь, билет в кино, смятая папироса.

Кинолог подошел к Никитину:

– Товарищ майор, машинное отделение чисто. Ничего подозрительного.

Никитин почувствовал, как внутри все обрывается. Он проиграл. Рискнул всем – и проиграл.

– Простите, а вы кого ищете? – поинтересовался машинист.

– Жену свою ищу, – пробормотал Никитин, но машинист, похоже, не расслышал.