Запах смерти - Эндрю Тэйлор Страница 64

Из развалин справа до меня донеслись крики и звуки торопливых шагов. Марриот, оказавшийся в двадцати-тридцати ярдах впереди, настороженно крутил головой. Кроме пистолета, у него была утяжеленная свинцом трость.

Внезапно из проема в выходящей на дорогу кирпичной стене с пронзительным воплем выскочил Лицо со Шрамом. Марриот споткнулся и рухнул под тяжестью негра.

Я со всех ног бросился к ним. Впоследствии я так и не смог понять, почему не побежал в другом направлении. Мной как будто кто-то управлял. И свободы выбора у меня было не больше, чем у лошади, пришпориваемой опытным всадником.

Размахивая тростью и оглашая воздух громкими криками, я неуклюже бежал вниз по дороге. Марриот лежал лицом вниз, придавленный мощным телом навалившегося на него негра. Майор задыхался, как выброшенная на сушу рыба, и рычал от бессильной ярости.

Лицо со Шрамом вырвал у майора пистолет и с силой ударил его рукояткой по голове, отчего тот взвыл от боли, а затем обмяк. Лицо со Шрамом поднял пистолет и ребром ладони взвел курок.

Ствол смотрел прямо на меня. Я находился буквально в двух шагах от лежавших на земле мужчин. Впервые за все это время я смог хорошо разглядеть негра. Черты его бесстрастного лица свидетельствовали о явной примеси европейской крови. Розовые рубцы извивались по щекам от уголков губ, создавая впечатление карикатурной безрадостной улыбки.

Я замахнулся тростью и, описав ею широкую дугу, ударил вслепую. Палец негра еще сильнее надавил на спусковой крючок. Щелкнул ударник. Грянул выстрел. Все произошло в мгновение ока.

Пуля пролетела так близко от меня, что я почувствовал дуновение воздуха на щеке. Впрочем, я ничего не увидел, ибо, к своему величайшему стыду, по какой-то детской абсурдной логике закрыл глаза в слабой надежде, что если встречу смерть в темноте, то она меня не заметит и пройдет мимо.

По моей руке пробежала дрожь. Я оступился и упал. Выпустил из рук трость. У меня над ухом кто-то охнул. Послышались чьи-то шаги и громкие крики.

Наконец я решился открыть глаза. Рядом со мной был Марриот. Он стоял на четвереньках, раскачиваясь из стороны в сторону и горестно стеная. Шляпа слетела у него с головы. По лицу текла кровь. Парик валялся в луже грязной воды со льдом. Красные капли струйкой стекали в серую воду и сразу растворялись.

Лицо со Шрамом исчез.

— Как я ненавижу Нью-Йорк! – заявил Марриот. – Чтоб ему провалиться в тартарары!

Мы сидели напротив друг друга в кабинке таверны «Виноградная гроздь». Занавеска была задернута, чтобы не мешали посторонние, на столе стояла бутылка бренди. Марриот не позволил военному хирургу перевязать рану. Всего-навсего жалкая царапина, заявил майор, и если бы этот негр не удрал, то он, Марриот, заставил бы подлого труса дорого заплатить за нее.

Рукоять пистолета майора была отделана чеканной сталью, которая и оставила длинную ссадину на его скуле. Рассеченная кожа уже начала покрываться коркой, но рана, судя по тому, как сильно она распухла, была болезненной. Синяк с каждой минутой становился все темнее и заметнее.

Марриот поставил бокал и откашлялся.

— Я должен поблагодарить вас, сэр, – произнес он почти обвинительным тоном.

— Не стоит благодарности, сэр.

— Нет, я серьезно. Вы спасли мою шкуру. Тот негодяй едва меня не убил. Ну что теперь будем делать?