Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 65

— По бесам, по бесам, по маленьким лесочкам! – пропел он. – В ямку – бух! А в ямке котел со смолой!

— Пойдем, Петр, мы тебя угостим, – сказал Макар. – Холодно на ветру стоять.

* * *

Сергей Бабкин гордился своим умением находить в Москве забегаловки, где можно было сытно и дешево пообедать без ущерба для здоровья. Он знал, при каких монастырях хорошие трапезные, куда протаптывают незарастающую тропу студенты, где обедают нищие курьеры и сотрудники офисных центров – не претенциозных небоскребов, свитых в спираль, а бывших НИИ и прочих реликтов эпохи. Внутри этих депрессивных обломков советского модернизма, если знать секретные тропы через проходную, можно было обнаружить настоящие сокровища. Котлету по-киевски за восемьдесят рублей! Жареную картошку – за сорок! Есть, есть райские места даже в Москве, есть ради чего жить в столице.

Но место, куда привел их Захарченко, отличалось от знакомых Бабкину заведений.

Это была квартира на первом этаже трехэтажной развалины. Дом выглядел как нежилой, вернее, ожидающий сноса, со стенами, заваленными внутрь, шаткими лестницами и стойким духом трухлявости. Однако внутри тлела жизнь. Хлопали двери, гудел ксерокс, сверху доносились женские голоса и даже витал запах курева, хотя Бабкин побоялся бы тут и спичкой чиркнуть.

Захарченко прошел, не замедляя шага, извилистым темным коридором, напоминавшим внутренность гигантского червя, наевшегося чужих калош (вдоль стен почему-то громоздились груды этой обуви). Толкнул дверь – и взглядам сыщиков открылось странное зрелище.

В детстве Сергей вместе с деревенскими мальчишками обустраивал свалку рухляди. В свалке были прорыты ходы, проложены настилы, а парниковая пленка играла роль входной двери. Ржавая спинка кровати удерживала крышу. Дырявые шины служили сиденьями.

Обустроенная гора хлама встала у него перед глазами, когда он увидел, куда привел их сумасшедший журналист.

Бывшую коммуналку поделили на закутки. Все они были заполнены людьми. Посетители сидели за тесными столиками, в тусклом сумраке, потому что грязные окна едва цедили дневной свет. Вокруг громоздились полки, истертые ковры внахлест закрывали стены, в углу притулился буфет, заставленный почему-то пачками пожелтевших газет и пустыми банками…

Поразительно, что над всем этим витали аппетитные запахи.

Захарченко примостился за столиком в одном из закутков. Бабкин покачал за спинку кривоногий алюминиевый стул и поменял его местами с соседним, деревянным. Он подозревал, что если стул не выдержит его веса, он, рухнув, проломит пол.

Вокруг собралась публика самого маргинального вида. Старухи в дырявых пальто, женщины, выглядевшие как попрошайки, невнятные мужички с бегающими взглядами, похожие на привокзальных воров… Однако ни от кого не пахло. Присмотревшись, Сергей разглядел несколько человек в приличной одежде. Пожалуй, самыми странными посетителями здесь были они с Макаром.

Усмехнувшись этой мысли, он перевел взгляд на Илюшина и обнаружил, что тот успел мимикрировать. Необъяснимым образом Макар в своем щегольском пальто и кашемировом шарфе выглядел в этой обстановке так же гармонично и неотделимо от нее, как олень на плюшевом ковре выглядит неотделимым от пейзажа.

«Хамелеон, блин. Странно, что еще мух языком не ловит. А олень тут я», – трезво сказал себе Бабкин. Он по-прежнему не понимал, отчего Илюшин прицепился к странному журналисту.