Детектив на лето - Татьяна Устинова,Людмила Мартова,Елена Дорош,Артур Гедеон,Анна М. Полякова,Янина Корбут,Катори Ками Страница 65

Он смотрел не на меня, а чуть левее, в пространство у моего уха.

— Мне?

— Да. Но есть условие. Она просила, чтобы вы не забывали заводить ее любимые часы. А еще вы должны, цитирую, в течение месяца «проявить здравость ума и найти твердую почву под ногами».

— Что, есть еще один документ? — встрепенулся Федор. Я даже не заметила, как он тихо подошел сзади.

— Документ, если он есть, не найден, — кашлянул юрист. — Пока мы действуем в рамках законодательства по тому документу, что у нас есть.

— А этот сундук… он зачем? — уточнил Федор, кивая на стоящий у ног юриста предмет.

— Анатолия Викторовна, составляя завещание, велела хранить его в этом кофре. Сюда же она сложила самые важные для нее документы: фото, афиши, дипломы и медали. Просила, чтобы это было передано наследнице.

— Извините, мне надо пройтись… — бросила я и, кивнув мужчинам, пулей выскочила из дома.

Меня охватила знакомая сухая ярость. Опять эти игры. «Прояви здравость ума» — это же про меня, про нашу с ней последнюю ссору! «Ты живешь в черно-белом мире, Оля, как компьютер! — кричала тогда тетка, размахивая мундштуком. — Вокруг тебя есть полутона!»

Я разулась и шла по саду, ступая босыми ногами по траве. Слезы застилали обзор. Ведь я любила тетку. Она заменила мне семью, и она любила меня, как могла. А я даже не помирилась с ней, пока была возможность. Не сказала, что просто живу с застегнутой на пуговицы душой, чтобы не было больно. И уже не скажу, не объяснюсь. Теперь эта дверь была для меня закрыта навсегда. Осталась только эта насмешка в виде бумажки с завещанием.

Виктор Леонидович нагнал меня, когда я уже подошла к забору, ограждающему сад от леса.

— Мы достали из кофра пачку с документами, я положил их на столик в твоей комнате. А это пыльное страшилище Федор отнес в мастерскую. Расстроилась?

— Не в этом дело… Черт с ними, с деньгами. Я жалею, что не помирилась с ней…

— Понимаю. Ты же знаешь, как я любил Анатолию. Это больше, чем любовь. Это…

— Знаю.

Мы немного помолчали, слушая перепевы лесных птиц.

— Хочешь, я побуду тут, пока ты будешь искать завещание? — уточнил Виктор Леонидович.

— А вас это не затруднит? — обрадовалась я, думая, что не хочу оставаться в доме одна или с Федором, которого почти не знаю.

— Это приятное разнообразие на фоне того, чем я вынужден сейчас заниматься. К сожалению, с уходом нашей Анатолии ушел и наш театр. Я закрываю дела, рассчитываюсь с долгами. Не знаю, в курсе ли ты, но большое здание мы уже не окупали, искали что-то поменьше. А люди, которые предлагали свои услуги, подвели. После смерти Анатолии все побежали, как крысы с корабля. За это время я потерял свою труппу — людей, которые ждали, что вот-вот нам дадут новое здание. Я отдал им реквизит, костюмы, часть декораций, чтобы хоть как-то компенсировать их растраты. Сейчас взял пару недель отпуска, чтобы привести в порядок нервы.

— Возможно, вам и правда стоит отдохнуть. А там… Руководителя вашего уровня везде будут рады видеть.

— Да, но и я уже не мальчик. Посмотрим. Меня зовут преподавать в Испанию, я пока не решил…

— Вы верите, что тетка оставила еще одно завещание? Или это просто ее очередная выходка?

— От нее всего можно было ожидать. Например, завещания, составленного на полчаса позже первого. Последний год она плохо себя чувствовала, отказывалась лечиться, все писала эти свои мемуары, не подпуская меня к ним. Боюсь, как бы наш друг Федор не понаходил там такого… Чтобы не пришлось краснеть на публике.