Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 68

— Твой знакомый – он оперативник, да? Или следователь?

Захарченко покачал головой.

— В самое нутро мне лезешь, в кишки, будто я рыба тебе. А ты б меня пытал, если б мог, а? – Он подмигнул Бабкину, совершенно опешившему от того, какой оборот приняла их беседа, и беззвучно захохотал.

Сергей пытался осмыслить, что Макар, кажется, с самого начала прозревал в бреде Захарченко рациональное зерно. Все, о чем говорил сумасшедший, теперь представало в ином свете. Бабкин перебрал их разговор заново по крупицам. Дети уходят за Крысоловом, которого еще называют Скрипачом, так повелось издавна. Серафим – один из ушедших, есть и другие. Захарченко написал об этом статью.

— И все-таки, – сказал Макар, – назовешь его имя?

— Обойдешься.

— Зачем же ты тогда согласился с нами встретиться?

— Господи, да жизнь моя скучная, унылая, – с необычайной искренностью сказал Захарченко, – погибаю дома от тоски. А живу я в двух шагах отсюда, отчего бы и не прийти, не поглазеть на новых людишек.

— Значит, твой приятель – оперативник… – Макар загнул палец. Бабкин внимательно наблюдал за журналистом и заметил искру в его глазах. – И он рассказывал тебе о человеке, который уводит за собой детей… – Он загнул второй палец.

— Но в своей статье ты, конечно же, на него не сослался, – добавил Сергей.

— Что я, псих?

— И все-таки назови имя, – попросил Макар. – Почему нет? Вдруг мы изловим демона? Мы охотимся за ним.

Захарченко ответил ему презрительной гримасой.

— Он-то поумнее вас будет. Нет, вы далеко не уйдете, и не вздумайте мне деньги совать, не возьму, только неловкость выйдет…

Бабкин, который собирался предложить Захарченко денег, тяжело вздохнул.

— Если даст Всевышний вам к нему пути, значит, судьба, – продолжал тот, перекрестившись, – а если не даст, значит, и вы ближе к бесам, их нижними тропами ходите.

— Это ты пока ближе к бесам, – заметил Макар. – Знаешь, кто виновен в исчезновениях детей, а играешь в какие-то нелепые игры.

— А если и так, что ж с того, – рассудительно сказал журналист. – Что ж мне, и поиграть нельзя? Скучно мне, братец ты мой, давно мне скучно…

— Можем поиграть.

Два этих слова оказали на Захарченко поразительное воздействие. Он вперился в Макара и задергал щекой.

— Ты что мне предлагаешь, сволочь? Жизнями чужими развлекаться, на кон их ставить?

— Зачем же? Ты мне дашь подсказку.

— Подсказку?

— Подсказочку… – Макар странно улыбнулся. – О своем товарище. Хорошая игра? Веселая! Вот ты повеселишься славно, Петр, и Господу угодишь…

Захарченко плотно сомкнул губы – и вдруг надул щеки. Глаза у него заискрились от смеха.

— Хорошо придумал! Подсказка тебе такая: держи ум твой во аде и не отчаивайся.

«Ах ты ж сволочь», – бессильно подумал Сергей. Может, вытащить его черным ходом наружу и придушить слегонца?

Макар и бровью не повел.

— Держи ум во аде и не отчаивайся… Сережа, можно твой блокнот?

Илюшин записал эту фразу и сделал рядом какие-то пометки.

— Это фамилия. Теперь нужна подсказка для имени.

Захарченко резко откинулся на стуле и несколько мгновений смотрел на частного детектива почти испуганно.

— Хо-ро-ош, – наконец тихо протянул он. – Даже страшно мне стало, Петру. Куница, я слыхал, может и тетерева завалить, и глухаря… А знаешь, как она белку убивает? Укусом в затылок. Один укус ей нужен, ибо точная она и быстрая, как пуля.