Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 69

— У меня? – спросила я, втыкая грабли в почву и перемешивая компост. – У меня тоже все хорошо.

Покончив с салатом, я направилась к свекле и картофелю.

Курица последовала за мной.

— Просто отлично.

Ближе к закату я заперла кур в их загончик, смыла с себя остатки зелени и надела ночнушку. Приготовила бутерброд с остатками карри и съела его на крыльце, наблюдая, как темнеет и наполняется звездами небо.

— У меня все хорошо, – сказала я своему бутерброду и проглотила последний кусочек.

Птицы уже улеглись спать, и я немного послушала жаб и лягушек. Легла спать, а они все еще горланили свои песни.

Наутро я проснулась до пения птиц и наблюдала, как солнце встает над Свартбергом. На душе было как-то пусто, чего-то явно не хватало… Пора завтракать?

Я выпустила кур и покормила их кукурузой, потом подкрепилась сама – яичница с беконом, тост, абрикосовый джем и сункис. Села в громыхающий голубой бакки и порулила в город, рядом со мной тряслись две банки сухариков. Одна для машины, другая для офиса. Веганский финиковый пирог был аккуратно завернут в вощеную бумагу и лежал в пластиковом контейнере. На телефонных столбах у дороги устроились три большие черные птицы, но, когда я подъехала ближе, они вспорхнули в небо. Вороны. Летели все выше и выше, забрались совсем высоко. Я этим птицам не доверяю. Почему? Трудно сказать.

Я подъехала к пансионату «Дварсрифив» и прогулялась под солнцем по тротуару, мимо пикапа Дирка и внедорожника того торопыги. Плоские бежевые стены здания отражали яркий свет. На ворота падала тень джакаранды. В саду под ивой сидели две женщины, они пили чай и разговаривали. Они не смотрели в мою сторону, и я решила просто передохнуть там, где стояла.

— Проводить последние дни на земле с ним – не хочу, – сказала женщина повыше, закручивая длинные рыжие волосы в жгут и устраивая его на макушке.

— Но, Эмили, ты не можешь вот так бросить его, – сказала другая женщина. – Он твой муж и наш лидер.

Она была росточком пониже и полнее, на голове вились седые волосы.

— Плевать мне. Имею право порадоваться жизни. Можешь забрать его себе, Джорджи.

— Ого-го! – Джорджи взвизгнула и стала обмахиваться листком бумаги. – А что скажет Джоэл?

— Возьми их обоих. Много ли тебе плотских удовольствий осталось?

— Когда вознесемся, удовольствиям не будет конца и края, – сказала Джорджи.

— Я говорю про плотские.

— О-о, Эмили, с тобой не соскучишься.

— Я серьезно. – Она распустила рыжий жгут по спине. – Маньяк и эгоист – не хочу с ним оставаться ни одного дня. Когда осознаешь, что всему приходит конец, становится как-то легче.

— Но куда ты пойдешь?

— Кое-что у меня отложено, и кое-чем я давно хотела заняться…

— А вдруг ты не вернешься, когда придет время возноситься?

— Ну, не вернусь – и что?

— Но, Эмили, если Эммануэль узнает, представляешь, что он сделает…

В эту секунду из здания вышел тот самый бородатый торопыга.

— Идите сюда, – крикнул он от входной двери. – Время завтракать.

— О-о, – воскликнула Джорджи, всплеснув руками, как испуганная птица.

— Иду, дорогой, – сказала Эмили, и женщины встали.

Мужчина, увидев меня у калитки, нахмурился и отвернулся. Глубоко вздохнув, я выставила перед собой пластиковый контейнер и вошла в пансионат. Проследовала за ними в столовую. Все адвентисты седьмого дня сидели за длинным столом и завтракали. Мамаша, хозяйка заведения, с красиво завитыми волосами, сидела за отдельным столом с дочерью. Молодая цветная женщина разносила на подносе горячие сосиски, бекон и яйца. Мамаша пробормотала слова благодарности, официантка убежала и вернулась с тостами, маргарином и джемом, все поставила на длинный стол.