Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 69

— Случались ли побеги? – спрашивал Мальков.

— Случались, – отвечали ему. – Восставшие беглые во время одного из крупных бунтов по пути к Большой земле уничтожали эвенков, якутов за то, что они выдавали властям беглых за денежную награду, а чаще – за водку.

— И что с этими восставшими? Добрались до Большой земли?

— Нет. Всех перебили.

— Всех до одного?

— Да. Назад в лагерь никто не вернулся…

…От голода люди набрасывались на мёрзлую картошку, разложившуюся под открытым небом. Своей гнилью она вызывала поголовную дизентерию и поносы, вслед за которыми люди умирали, как мухи. В подвешенных над кострами котлах варили вонючую, не раз перемёрзшую треску и не раз уже оттаявшую. Её раздавали в разваренном виде прямо в грязные руки.

— Хлебушка бы? – наивно пытался спросить кто-то из вновь прибывших по этапу.

— Весь хлеб на фронте. Всё для фронта! Всё для Победы! Жрите рыбу с лепёшками – и говорите спасибо! – рычал на раздаче дежурный из числа так называемого обслуживающего персонала.

Вместо хлеба в этих же подвешенных котлах пекли лепёшки. Полусырыми и горячими их выдавали по одной на человека. Голодные люди их проглатывали с жадностью и тут же хватались за животы.

— Что?! Невкусно?! – изгалялся над скорчившимся на земле доходягой подошедший охранник. – Пирожных захотелось? А ну-ка, встать, контра! – Вертухай шарил ладонью по прикладу карабина…

* * *

— Слышь, фраерок? Не слышишь, что ли? – кто-то поздним часом, после отбоя, когда в бараке раздался первый храп, теребил сзади за плечо. Николай перевернулся на другой бок. Зэк с корявой физиономией, но при этом блестящей, видно, золотой, фиксой глядел в полумраке на Николая.

— Ну?

— Не нукай, не запряг, – покосился тот, укладываясь рядом.

— Чего тебе? Спать надо, – чертыхнулся Николай.

— В гробу выспимся, – перешёл на шёпот зэк.

Николай промолчал.

— С вертухаями надо ухо востро держать.

— Как это?

— Следить за базаром. Понятно?

Николай вспомнил, что видел этого фиксатого среди блатных за спиной улыбающегося урки на обмене одежды на продукты.

— Вижу, что непонятно, – продолжал фиксатый, примостившись рядом. – Случай один расскажу. Слушай и на ус наматывай для своей же пользы. Короче, в одном из лагерей зимой весь барак уголовников, то бишь, как нас называют, блатных – отказался выйти на работу. Это грозило срывом производственного плана, за который администрацию лагеря по головке не погладят. Поэтому начальник, то бишь кум, сам пошёл в барак разбираться.

— Почему не работаете?

— Холодно, начальник, не пойдём!

— Хорошо. Тогда скажите, какую работу согласны выполнять?

Один из зэков с нар, сказал потягиваясь:

— Эх, сейчас покосить бы!

— Значит, косить будете?

Целый хор голосов с нар:

— Будем, будем!

— Слово даёте?

— Даём.

А у блатных закон – если дал слово, то умри, а выполни. Начальник сел на коня и три дня мотался по округе, пока не нашёл подходящее по размерам замёрзшее озеро, сплошь заросшее камышом.

Блатному бараку раздали косы и сказали: «Дали слово косить, так косите!»

Делать нечего, блатные взялись за косы и по пояс в снегу начали косить камыш. В конце дня стали умолять: «Начальник, освободи от слова!»

Начальник освободил от слова и заставил выкосить всё озеро, фиксатый замолк, глядя на Николая. Тот молчал.