Тайна старого саквояжа - Евгений Сухов Страница 7

— Ничего, сударь, — не очень вежливо буркнул Власовский и уперся взглядом в окно.

— Хорошо. — Кейзер на грубость обер-полицмейстера поморщился, но, похоже, понял ее подоплеку и промолчал. — Кроме того, — продолжил он обвинительную часть дознания, — к вам трижды обращались чины «Особого установления» его превосходительство господин Бер, чиновник особых поручений полковник Иванов и титулярный советник Петров с предложением совместно обсудить меры об охранении благочиния и безопасности во время проведения народного гуляния на Ходынском поле. А вы что им ответили? — строго посмотрел на собеседника судебный следователь, как смотрит учитель на нерадивого ученика.

— И что я им ответил? — перевел взгляд от окна на Кейзера Александр Александрович.

— Вы ответили им, что забота о порядке во время проведения народного гуляния по случаю коронации государя императора касается исключительно полиции и вас одного, как обер-полицмейстера Москвы.

— Верно, — подтвердил Власовский ядовито. — А чем они могли мне помочь? Своей пустой болтовней?

На это уже не нашелся что сказать сам судебный следователь.

— Так просто сотрясать воздух я и сам умею, — добавил Александр Александрович. — А вот касательно дела… — Власовский не договорил и обиженно смолк.

Кейзер снял, потом снова надел большие очки в роговой оправе. Ему самому не нравилось делать то, что ему поручили. Сваливать всю вину на одного обер-полицмейстера, пусть даже он и хамоват и многим не нравится, — это уж слишком! Нет, «Дело полковника Власовского» — его последнее дело. А потом — в отставку. Хватит с него…

— Еще вменяется вам в вину то, что вы лично не присутствовали на поле во время прилива туда народа, а стало быть, и не приняли никаких мер по размещению на поле людей, что исключило бы давку и дальнейшую растерянность, а также и озлобление толпы. Таковое преступное бездействие московской полиции…

— А при чем тут, прошу прощения, московская полиция? — не выдержал нового напора Кейзера Власовский. — Местность, где произошла давка народа, находится в ведении третьего стана Московского уезда и к Москве никакого отношения не имеет.

— Значит, вы, господин обер-полицмейстер, вместе с уездным исправником и становым приставом должны были обеспечивать порядок на поле! — едва не взорвался судебный следователь. — Вот господин генерал Козлов приехал же на Ходынку, чтобы обеспечивать порядок, хотя давно уже как сложил с себя обязанности московского обер-полицмейстера. Поскольку он не мог оставаться равнодушным к возникшим беспорядкам и у него болела душа…

— Ну и что, обеспечил ваш генерал Козлов порядок? — посмотрел прямо в глаза Кейзеру Александр Александрович. — Там вообще ничего нельзя было поделать.

— Почему это вы так категоричны? — посмотрел на Власовского поверх очков Кейзер.

— Потому что народ так воспитали… Потому что угощение и подарки, которые намечалось раздать людям, — дармовые! А когда дают что-либо задарма, у нас всегда случается нечто подобное. Это как наводнение или ураган — ничего не поделаешь, хоть ты тресни. Понимаете меня? — сказал Александр Александрович.

— Как я вижу, с вами разговаривать бесполезно, — уже с видимым раздражением подвел итог дознания судебный следователь. — Вам в вину вменяется бездействие и халатное отношение к своим служебным обязанностям, приведшее к особо важным и печальным последствиям, что подпадает под действие статьи четыреста одиннадцатой и части второй статьи триста сорок первой Уложения о наказаниях. Вам это понятно, господин обер-полицмейстер?