Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 70

В последнее время все мужики-сослуживцы женились именно под арками, как сговорились!..

Из кустов наперерез ему вылез небритый гражданин в голубых шортах.

— Жара какая, — пожаловался майору гражданин, почесал волосатый живот и зашаркал шлепанцами к калитке.

Майор, моментально узнавший в гражданине артиста Сергея Рене, продолжил путь к дому.

Возле затейливого крыльца, украшенного гипсовой фигурой обнаженной Венеры верхом на оскаленном льве, никого не было, и Раневский пошел в обход.

За домом простирались ряды фруктовых деревьев. Траву почти спалило пятигорское солнце, лишь вдоль монументального забора еще чуть-чуть зеленело.

— Сереж, я здесь, в балагане!..

И впрямь посреди самого пекла торчало некое сооружение, то ли из проволоки, то ли из маскировочной сетки.

Майор откинул марлевый полог и заглянул.

От духоты и чугунного сковородочного жара моментально взмокла шея и под волосами, по щеке поползла капля.

Под брезентовым потолком гудели тучи мух. На пластиковом столе громоздились пустые бутылки, тарелки с окурками, остатками еды и арбузными корками. Наполовину съеденные куски шашлыка на пластиковых тарелках почему-то на полу. Рядом воткнуты шампуры — букетами.

Раневский вытер пот со лба и щеки, но текло уже везде — и по спине, и по шее, и, кажется, по ногам тоже.

— Добрый день, — поздоровался майор в пустоту и в арбузные корки.

— Ты кто такой? — спросили из угла, и он повернулся.

В брезентовом походном кресле сидела особа в темных очках, свесив на одну сторону длинные желтые волосы. Она обмахивалась мятой салфеткой.

— Майор Раневский.

Особа со стоном переложила голову на другую сторону, а потом собралась с силами и захрипела:

— Сереж, тут какой-то майор приперся!

Охнула, сильно наклонилась вперед. Очки упали на землю.

Майор от греха бросил марлевый полог, повернулся и нос к носу столкнулся с Сергеем Рене.

— А ты чего? — спросил тот. — Не привез ничего?

— Ничего не привез, — признался майор.

— А ты разве не доставка?

Раневский крепко взял артиста за потный локоть и повел прочь от шатра, в котором изнемогала шамаханская царица.

— У тебя есть где присесть?

— Да вон, в балагане… — Артист облизал запекшиеся губы и покосился на цепкую руку майора.

— В балагане не пойдет, — уверил Раневский, — там и без нас с тобой не протолкнуться. У тебя в доме кондеры работают?

— А чего им сделается. Постой, а доставка-то где?

— В пути.

— Точно? — не поверил артист, но майор уже повлек его по ступеням мимо Венеры и льва.

В доме оказалось не намного лучше, чем в балагане, зато прохладно.

— А чего, все разошлись уже, что ли? — Оглядываясь по сторонам, удивился артист.

— Давно, — подтвердил майор. — Вы с пятницы гудите?

— А сегодня что?

— Вторник.

— Погоди, а доставка где?

Не торопясь, Раневский извлек удостоверение и некоторое время манипулировал им, стараясь, чтоб оно попало в фокус зрения артиста, которому было немного трудно сосредоточиться.

Шевеля губами от усилий, тот в конце концов охватил удостоверение взглядом и бухнулся в кресло.

И прикрылся рукой — жесткое солнце резало ему глаза.

— Мы чего, шумели, что ли, сильно? Соседи пожаловались? Так я штраф заплачу.

— Майор Раневский, Следственный комитет. У меня к вам несколько вопросов в связи с убийством Анатолия Истомина.