Гипноз - Макс Ганин Страница 71

– А вы не знаете, этот миллион у Григория последний или есть еще? – поинтересовался Пронякин.

– А мы сами не знаем! – нервно отреагировала Екатерина. – Всеми финансами заведовал и распоряжался Гриша и нам не рассказывал ничего! Поэтому мы сейчас, когда он потерял память, и остались в таком незавидном положении. То, что у него деньги еще есть, и немаленькие, это точно. Холдинг давал хорошую прибыль, да и после работы в банке у него осталось пять миллионов долларов (он заработал их на биржевых спекуляциях).

– То есть грабить его было бесполезно! – решительно заявил следователь. – Он мог еще достать средства и закрыть сделку с бывшими друзьями. А вот похищать его с целью выкупа или запугивания гораздо перспективнее. Ну что ж, все становится очень логично! Теперь мне нужны факты для допроса злодеев. Если я их вызову сейчас, то только вспугну и испорчу все дело. Они смогут подготовиться, или того хуже… Поэтому нам всем надо делать вид, что Григорий Викторович ничего не помнит и никого не узнает!

– А тут и вида делать не надо! – как-то скептически заметила Екатерина. – Он и так ничего не помнит и никого не узнает.

– Успехов у Келидзе немного, как я понял? – задумчиво сказал Чернышов. – Вы можете попросить его, чтобы он сконцентрировался на дне похищения? Нам очень важно знать, что же там произошло, чтобы двигаться дальше.

– Конечно, я попрошу. Но они и так как раз на этом моменте и подвисли. Профессор уверен, что Грише какой-то блок установили в памяти. Это может сделать только профессионал: гипнотически или химически через кровь.

– А что, кстати, там с результатами анализов? – спросил Пронякин.

– Обнаружены слабые следы неких химических элементов, происхождение которых Зурабу Ильичу неизвестно. Они отправили кровь в специальную лабораторию, но те, ссылаясь на секретность, химический состав вещества не называют, – ответила Оксана.

– Хорошо, я с этим разберусь! Направлю запрос официальный и изыму результаты анализов в качестве доказательства, – задумчиво произнес следователь и уставился в протокол допроса. – А расскажите-ка подробнее про друга вашей семьи – замдиректора ФСБ! – после недолгой паузы попросил он.

– А зачем?! – испуганно переспросила Екатерина.

– Хочу понять, а не было ли у него повода для похищения?

По всей видимости, остатки ядовитого вещества продолжали влиять на организм пациента, поэтому в процессе очищения крови болезненных ощущений при гипнотических погружениях становилось меньше. Тело давало положительную реакцию на проникновение в себя постороннего разума, но тем не менее, как не раз отмечал Келидзе, наличие сильного блокирующего элемента в голове Гриши было неоспоримо. Они раз за разом пытались пробиться через что-то красное в воспоминаниях, но безуспешно. После десятидневного курса капельниц процесс восстановления памяти у Григория наконец-таки сдвинулся с мертвой точки.

– Что из себя представляет этот красный предмет? – пытаясь обойти блокировки, спрашивал раз за разом доктор. – Это светофор?

– Нет, – отвечал изнеможенно Тополев.

– Это машина?

– Нет.

– Это предмет или живое существо?

– И то и другое … – мучаясь от накатывающей боли в голове, выдавил Гриша.

«И то, и другое? – подумал Зураб Ильич. – Неужели история повторяется?!»

– Это женщина в красном платье? – спросил он и сразу понял, что прав, – лицо молодого человека пронзила гримаса боли и ужаса, после которой наступило расслабление, и даже крохотная слезинка скатилась из-под закрытого века.