Крик ночной птицы - Дарья Литвинова Страница 71

— Все в порядке? У тебя окно…

— Нормально, – вытирая кровь под носом, сказал мужчина. – Психанул.

— Чего так?

— Жену вспомнил. – Его жена уходила с жутким скандалом, это слышали все в округе. – Нормально, говорю. Спасибо, что зашла.

Майя в туалете ухитрилась выплюнуть кляп и принялась кричать почти сразу, как Трипанев закрыл дверь за соседкой. Он ударил девочку, снова вставил носки в рот, та стала задыхаться; как только кляп убирался изо рта, она начинала вопить. Мужчина снова стал бить Майю, потом оттащил ее в кладовую и закрыл там. Его беспокоил нос и было не до сексуальных утех, для которых, собственно, он и похитил ребенка.

Наутро нос распух, дышать им было невозможно. Трипанев первым делом, даже не проверяя пленницу, отправился в травмпункт, где диагностировали сильный ушиб. Вернувшись домой, он первый раз изнасиловал девочку; утром все повторилось – Майя уже не сопротивлялась. Когда девочка снова оказалась в кладовой, а мужчина лег отдыхать, в дверь постучала все та же соседка.

— Я принесла тебе мазь для носа.

— Я был у врача уже, спасибо.

— Она хорошо снимает отеки. Тебе же на работу послезавтра?

— Не стоило беспокоиться, – вежливо ответил Трипанев и вдруг с ужасом услышал приглушенные стуки – Майя билась об дверь кладовки. Выпроводив соседку, он снова избил ребенка до потери сознания. Она была не первой его жертвой, но остальные были так напуганы, что не проявляли активности и с ними не было проблем, только удовлетворение; маленькая же девятилетняя девочка изо всех сил пыталась бороться со своим мучителем. Трипанев не знал, слышала соседка звуки или нет, но в магазине услышал краем уха, что разыскивают пропавшего ребенка.

— Просто ужасно, – говорила его сострадательная соседка, – и наверняка этот подонок сейчас держит ее где-то взаперти…

Показалось или нет, что она посмотрела в сторону Трипанева? С намеком ли это было сказано? Возвращаясь домой, он увидел сотрудников полиции, стучащих в его калитку, и внешне спокойно прошел мимо, хотя внутри все тряслось. Вернулся он только под вечер, окольными путями.

Еще дважды надругавшись над ребенком, под утро Трипанев задушил девочку, плотно обмотал ее простыней и заклеил простыню широким скотчем. С наступлением ночи скинул труп в неработающий канализационный колодец на своем участке. И не заметил, как кто-то торопливо потушил сигарету, чтобы не выдать себя красным огоньком.

— Кто сегодня у нас по демонстратору? Ты или я?

Минин посмотрел на календарь.

— Ты. Может, хотя бы через день будем ходить?

— Из прокуратуры письмо пришло, – отрицательно покачал головой Голиков. – О бездействии полиции. Нам даже ППС дали в усиление.

— А они чего так заинтересованы?

— Во-первых, малолетки, это всегда приоритет. А во‑вторых, им пришла коллективная жалоба от родителей, что вроде бы и в полицию обратились, а мужик как членом махал, так и машет.

— Вот, не было печали…

Голиков развел руками, с тоской посмотрел на стол, заваленный бумагами, и отправился на выход, ловить эксгибициониста.

Девушка пыталась, чтобы рассказ был последовательным, но из-за волнения выходило плохо. Она прибежала в розыск с самого утра и сообщила, что ее сосед совершил преступление.

— Я увидела фотографии девочки, Майи, – выдыхая в паузах, объясняла она. – Из поискового отряда говорила с мужчиной одним. Спрашивала, чем могу помочь. Вчера вышла покурить ночью, переживала, что девочка не нашлась. Парень мой сказал, что ее уже убили, мы поссорились.