Инженер смерти - Валерий Шарапов Страница 72

— Аркадий Петрович, — сказал Кушнир, опуская яблоки на стол, — как здоровье? Температура спала?

Никитин стоял у окна, глядя на него. Молчал.

— Слышал, заболел, — продолжал Кушнир. — Жаль. Как раз сейчас у нас дел — выше крыши. Пропажа в отделении. Штатные пистолеты. Представляешь? Кто-то вскрыл оружейную, пломбу сорвал, пистолеты увел. Майор, ты случайно, ничего не знаешь?

Никитин не ответил.

Один из патрульных, стоявший у стены, как бы невзначай наклонился к ящикам, стоявшим на полу. Приподнял крышку одного из них. Заглянул. Выпрямился и кивнул Кушниру.

Кушнир перестал улыбаться.

— Аркадий Петрович, — сказал он тихо, — ты меня очень огорчил.

И ударил Никитина в живот.

Удар был сильным, коротким. Никитин согнулся, задыхаясь. Кушнир сделал шаг и ударил кованым ботинком по его левой ноге — по той, раненой. Никитин упал.

— Аркадий! — закричала Варя и бросилась к нему.

Патрульные схватили ее за руки и оттащили. Она вырывалась, кричала. За занавеской заплакала Маша.

— Аркадий Петрович Никитин, — ровно сказал Кушнир, стоя над ним, — вы обвиняетесь в хищении оружия из отделения милиции. Встать.

Никитина подняли за руки, заломили их за спину и защелкнули наручники. Он не сопротивлялся. Только смотрел на Варю — долгим, тяжелым взглядом.

— Увести! — бросил Кушнир патрульным.

Его повели к двери. Варя рванула следом, но ее не пустили. Она кричала, плакала, и Маша плакала за занавеской, и этот плач наполнял всю комнату.

У порога Никитин обернулся. Лицо его было бледным, но спокойным.

— Прости, Варя, — сказал он тихо. — Не получилось. Не получилось сделать тебя счастливой. Не получилось купить отдельную квартиру.

Варя замерла. Смотрела на него, не понимая.

— Аркадий, — прошептала она, — что ты наделал?!

Но его уже вели по коридору. В коммуналке столпились соседи — Натан Львович в домашнем халате, Элла Рафаиловна с испуганным лицом, старуха из угловой комнаты, мальчишка лет десяти. Все смотрели, как ведут Никитина. Смотрели молча, с любопытством и страхом.

Внизу ждала машина. Никитина втолкнули на заднее сиденье, сели по бокам. Кушнир сел впереди, рядом с водителем.

— К Пинчуку, — сказал он.

Машина тронулась. Никитин сидел, глядя в окно. Мимо проплывали дома, фонари, люди. Москва вечерняя, спокойная, родная. Она вдруг отдалилась от Никитина на какое-то безумное, непостижимое расстояние.

А Варя стояла посреди комнаты, обнимая плачущую Машу, и смотрела на распахнутую дверь. Соседи расходились, шепотом переговариваясь. Кто-то закрыл дверь.

Варя опустилась на пол, прижимая дочь к груди, и тихо заплакала.

А на столе лежали яблоки — яркие, нелепые, ненужные.

Глава 45. Перестал быть другом

Никитина волокли по коридору — под руки, потому что он едва держался на ногах. Левая нога не слушалась, в боку пульсировала боль от удара, наручники врезались в запястья. Остановились у двери с табличкой «Полковник Пинчук». Постучали. Вошли.

Пинчук стоял у окна, спиной к двери. Услышав шаги, обернулся. Лицо его было белым, губы сжаты в тонкую линию. Он смотрел на Никитина долго, молча, и в этом молчании было столько ярости, что патрульные невольно переглянулись.

— Посадить, — сказал Пинчук тихо.

Никитина подвели к стулу и усадили. Он сидел, опустив голову, и дышал тяжело. Наручники за спиной не давали выпрямиться.