Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 78

— Здрасьте. Ты чего орешь? – лениво спросил парень, рассматривая без особого интереса Марину.

— Я… в общем… – нечленораздельно мямлила Марина, соображая, как бы выкрутиться.

— Напал, что ли, кто в подъезде? – высовываясь на лестничную клетку, поинтересовался парень. – Ты давай поосторожнее, у нас тут в прошлом месяце к соседям вломились.

Голос парня звучал добродушно, угрозы от него не исходило, скорее наоборот, некое умиротворение, и Марина решилась:

— Да я вот как раз из этой квартиры, внучка…

— А, так это ты балерина? – перебил ее парень. – Бабка твоя рассказывала, хвасталась. Ну, прими соболезнования. Тебя как зовут?

— Марина.

— А я Степан. Давай дружить.

Парень был хоть и жутковатого вида, но очень забавный и даже обаятельный.

— Давай, – согласилась Марина. – У меня вот дверь не открывается, не поможешь?

— Запросто. А чего ты орала-то? – выходя на лестницу, поинтересовался Степан.

— Тебя испугалась, – честно ответила Марина в тон простоватой манере Степана.

— Это бывает, ежели без подготовки, – усмехнулся он. – Слушай. Так у тебя дверь открыта, – нажав на ручку, продемонстрировал Степан. – Забыла запереть или не заметила, что уже открыла?

— Ну уж это вряд ли, – возразила Марина.

— Тогда стой здесь, я осмотрюсь. – И он нырнул в квартиру. – Заходи, все норм.

Квартира выглядела пустой и безопасной. Все вещи на месте, нигде ни души. Но Марина все же заглянула на всякий случай в туалет и ванную, а заодно в старый огромный шифоньер. Пусто.

— Мистика, – пожала она плечами.

— Не переживай, в следующий раз здесь наверняка обнаружится засада, – утешил ее Степан.

— Типун тебе на язык, – не осталась в долгу Марина.

— Ну что, может, чайковского? Или вы, балерины, не употребляете?

— Что? Чай?

— Именно, с бубликами.

— Давай лучше я тебя угощу. У меня есть запеканка, овощная, но вкусная, еще конфеты, финкриспы и индейка на пару. Что скажешь?

— Ставь чайник, я за бубликами, – решил Степан.

Марине сосед понравился. Несмотря на страшную наружность, он был милым парнем, добродушным и покладистым. Вернулся Степан преображенным. Большая часть татушек исчезла, лицо было совершенно чистым, только на шее и на руках остались какие-то узоры.

— Ну что, так лучше?

— Куда как! – одобрила Марина. – А зачем ты так себя разукрасил?

— Да я дизайн для татушек разрабатываю. Халтурю. Вот на себе продемонстрировал, как это может быть. А то на бумаге не всегда эффектно смотрится, – пояснил он, разливая по-хозяйски чай. – Ну а ты, значит, танцуешь? И как, успешно?

— Да в общем да. Я солистка Михайловского театра, – стараясь держаться скромнее, ответила Марина, но вышло все равно похоже на хвастовство.

— Да знаю я, – утешил ее Степан. – Бабка твоя мне как-то пару раз билеты на твои выступления подкидывала, гордилась тобой очень.

— Правда? – искренне удивилась Марина. – А я и не знала. Ну как тебе?

— Молодец, очень понравилось. Я вообще нечасто на балет выбираюсь, цены, сама понимаешь, кусаются, три тысячи за галерку, на двоих уже шесть, а еще буфет, а если с девушкой? – жуя бублик, делился Степан. – И уж если иду, то, как правило, в Мариинский.

— Вот бы не подумала, что ты балет любишь, – честно отозвалась Марина.

— А ты по внешности не суди, – наставительно заметил Степан. – Ладно, соседка, спасибо за чай, мне пора, люди должны прийти. А ты, если что, звони, не стесняйся.