Смерть ранним утром - Геннадий Сорокин Страница 79

Дацюк быстро смекнул, что вечерний гость задает вопросы не из праздного любопытства, а с каким-то скрытым умыслом. С каким? Под конец допроса выяснилось.

— Как твоя мамка? Жива и здорова? — спросил гость.

— Ее немец убил, — мрачным голосом ответил Дацюк. — У нас на постое был фельдфебель, или как там его, точно не знаю. Он хотел старинную икону с собой забрать, мать не давала, и он ее…

Дацюк замолчал, с трудом сглотнул ком в горле. Сиплый понял состояние молодого человека и на подробностях гибели матери настаивать не стал. Задав еще несколько вопросов, вечерний гость сказал:

— Вот что, Вася! Не стану я ходить вокруг да около, скажу напрямик: знал я твоего отца! Редкой мразью был твой родитель. Он воевал за свободную Украину в моем отряде. Ненадежный был мужичок, с гнильцой! Но ты за него не отвечаешь. Он сам по себе, ты — сам по себе. Завтра тебя определят в отряд к уголовникам, но помни, что ты наших кровей и должен меня во всем слушаться. Как бы то ни было, твой отец — мой боевой товарищ. Мы с ним три года бок о бок с врагами Украины сражались, пока наш отряд не распался на части. Освоишься в отряде, осмотришься, тогда еще поговорим.

После ухода Сиплого Дацюк долго не мог заснуть.

«Ты молодец, Вася! — хвалил он себя. — Про мать ты все правильно сказал. Отец ведь наверняка не стал позориться и рассказывать дружкам в банде, что его жена была беременной от немца».

На следующее утро для Дацюка наступила новая жизнь.

22

Полгода Дацюк работал в промзоне на лесопилке, потом освободилось место дневального по штабу, и Сиплый похлопотал перед начальством о переводе туда Василия. Работа в штабе считалась в зоне блатной, но менее престижной, чем, например, должность банщика или библиотекаря. Как бы то ни было, работа в штабе позволяла сохранить силы и здоровье до освобождения.

После лесопилки, где под пронзительный визг циркулярной пилы осужденные в зной и лютый мороз целыми днями ворочали доски и бревна, работа в теплом, уютном штабе показалась Дацюку раем. Дневальный по штабу исполнял обязанности курьера, мыл полы, приводил помещения в порядок и чистил сапоги старшим офицерам, когда они возвращались с улицы в помещение. Ничего унизительного в такой работе не было. Наоборот, вся зона завидовала Дацюку, сумевшему так ловко пристроиться.

Перед тем как выйти в первый раз на дежурство, Дацюк выслушал инструктаж Сиплого.

— Запомни! Все, что говорят офицеры, ты слово в слово должен передавать мне. Даже если разговор между офицерами покажется тебе неинтересным, ты все равно должен его запомнить.

С первых дней работы в штабе Дацюк переселился в бараке в «блатной» угол, где располагались спальные места осужденных, не занятых на общих работах. Здесь жили банщик зоны, два парикмахера, руководитель самодеятельного оркестра осужденных, дневальные по отряду и свинарь, кормивший хрюшек на хозяйственном дворе. Зэки, с кем Дацюк успел сдружиться на лесопилке, теперь стали сторониться его, получившего доступ к хозяйской кормушке.

Штаб колонии представлял собой двухэтажное кирпичное здание довоенной постройки. На первом этаже штаба располагались офицерская столовая с буфетом, комната отдыха и бильярдная. Увидев бильярдный стол, Дацюк от неожиданности вскрикнул: «Оба!»

— Что с тобой? — недовольно спросил офицер из производственного отдела.