Кто шепчет в темноте? - Джон Диксон Карр Страница 79

Затем приехала Фей, новый секретарь его отца, и он наконец увидел способ.

Я… я никогда не встречалась с этой женщиной, – угрюмо призналась Барбара. – Могу судить о ней только по письмам. Может быть, я полностью ошибаюсь. Однако мне она представляется податливой и добросердечной, поистине неопытной, слегка романтичной и без особого чувства юмора. И Гарри Брук придумал способ. Первым делом он притворился, что влюблен в Фей…

— Притворился, что влюблен в нее?

— Да.

Майлз смутно увидел, как вырисовывается замысел. Причем это было неизбежно. Настолько неизбежно, что…

— «Тоттенхэм Корт-роуд»!

— Погодите секунду, – пробурчал Майлз. – Старое высказывание гласит, что есть две вещи, в которые поверят, если речь идет о любом мужчине, и одна из них – он пьет горькую. Можно развить мысль и сказать, что всегда поверишь в две сплетни, если речь идет о любой женщине, а именно…

— А именно, – подхватила Барбара, – что у нее отвратительный характер, – кровь бросилась ей в лицо, – и что она, вероятно, путается со всеми мужчинами в округе. И чем тише и скромнее женщина, в особенности если она не смотрит вам прямо в глаза и не испытывает восторга от разных глупых игр вроде гольфа или тенниса, тем больше народу убеждено, что в этих слухах что-то есть. План Гарри был таким вот хладнокровным. Он напишет отцу кучу гнусных анонимных писем о ней…

— Анонимных писем! – воскликнул Майлз.

— Он развернет против нее клеветническую кампанию, соединяя ее имя с именем Жана Такого и Жака Сякого. Его родители – они и так без восторга воспринимают мысль о его женитьбе на ком бы то ни было – обязательно встревожатся из-за скандала и примутся умолять его порвать с ней.

Он уже проложил дорожку, придумав историю, лживую от первого до последнего слова, что она отказала ему, когда он звал ее замуж в первый раз, намекая на некую ужасную тайную причину, почему она не может выйти за него. Он рассказал эту байку профессору Риго, и бедный старый профессор Риго пересказал ее нам. Помните это?

Майлз кивнул.

— И еще помню, – произнес он, – что когда я упомянул об этом при ней прошлым вечером, она…

— Она – что?

— Не важно! Продолжайте!

— В общем, разразился бы скандал и родители Гарри умоляли бы его разорвать помолвку. Гарри изображал бы благородство и отказывался. Чем решительнее отказывался, тем сильнее бы они сходили с ума. В итоге он должен был поддаться на уговоры и, обливаясь слезами, сказать: «Хорошо, я расстанусь с ней. Но если я действительно соглашусь на это, вы же отправите меня на два года в Париж изучать живопись, чтобы я смог ее забыть?»

Согласились бы они в таком случае? Разве все мы не знаем, как устроены семьи? Конечно согласились бы! Они ухватились бы за такую благословенную возможность с радостью.

Только, – прибавила Барбара, – маленький план Гарри, как вы понимаете, пошел несколько наперекосяк. Анонимки ужасно обеспокоили его отца, который даже ни словом не упомянул о них своей жене. Однако клеветническая кампания Гарри почти полностью провалилась в округе. Вы ведь знаете, как французы пожимают плечами и произносят это их «Et alors?», означающее примерно «Что с того?». Они люди занятые, им надо урожай собирать; и если подобные пустяки никому не причиняют вреда и не мешают работе, так что с того?